всего десять минут основного времени и пара резервного. Если не сейчас, то уже не сегодня. Он снова смежил веки и весь обратился в слух. Различил легкий шелест песка и отчетливый звук шагов торопящегося человека. Так, значит все-таки не зря затеял эту клоунаду. Кажется, рыбка клюнула, теперь надо подсечь!
Гейман резко открыл глаза, поднял пистолет на уровень плеч, осторожно выглянул и-за колеса.
Видно было только нижние конечности, форменные брюки и ботинки военного образца, такие носит большая половина состава экспедиции — штурмовики, водители, хозобслуга.
Человек внезапно остановился и затаился, видимо, тоже прислушивался к звукам пустыни, затем крадучись двинулся вдоль МАЗа. Политрук проводил стволом Стечкина незнакомца до самой покрышки, и, когда он прошел мимо, быстро поменял позу и вновь оказался на четвереньках. Осторожно, стараясь не издавать ни единого звука, двинулся вдоль грузовика, опираясь на согнутые локти и колени.
Тем временем владелец военных ботинок добрался уже до прицепа «Русича», остановился, поставил одну ногу на нижнюю скобу и снова замер, прислушиваясь. Замер в неудобной позе и чекист, стараясь не дышать. Скрипнула открывающаяся дверца.
Пора!
Гейман упал на песок, катнулся влево и выбрался из под грузовика одним молниеносным движением, вскочил на ноги и гаркнул во всю глотку:
— Стой на месте, буду стрелять!
Мужская фигура шарахнулась в сторону. Незнакомец упал на песок, кувыркнулся, вскочил на ноги и бросился бежать, полностью проигнорировав угрозу. Гейман смачно выругался вслух.
Вот же прыткая сволочь!
— Стой, сука, — политрук проваливаясь в песок, грузно побежал следом.
Шансов догнать никаких, но ведь это и не требуется. Достаточно увидеть лицо и опознать. А бежать ему все равно некуда, вокруг пустыня.
Незнакомец это тоже прекрасно понимал, поэтому заранее намотал на физиономию тонкую тряпку, легко пропускающую воздух, но не позволяющую разглядеть черты лица. Стремительно метнулся под бензовоз, кувыркнулся и ужом уполз на другую сторону. Гейман рухнул коленями в песок, стараясь не упустить из поля зрения передвигающуюся со скоростью молнии фигуру. Незнакомец предусмотрительно не побежал дальше, остановился и спрятался за бочкой автоцистерны.
Понимает падла, что вблизи горючего я стрелять не стану.
— Выходи с поднятыми руками, — спокойно произнес Гейман. Контролировать собственный голос политрук умел неплохо.
Незнакомец не ответил.
— Мне твой обгоревший труп не нужен. Выходи, давай. Хватит в прятки играть!
И вновь незнакомец промолчал. Но солнце еще не село, и черный силуэт отбрасываемой тени слегка нарушал идеальные пропорции автоцистерны.
Там он! Стоит, прижавшись всем телом к бочке с солярой. И не столько от меня прячется, сколько от часовых. Точно просчитал, какие секторы просматриваются. Это не простой оперативник, прошедший краткосрочную диверсионную школу, и даже не «консерва» со спецподготовкой, ожидавшая много лет наступления часа Х. Это — элита разведки! ЦРУ, МИ6 или Моссад. Вариантов немного.
Не отрывая взгляд от автоцистерны, политрук извлек носовой платок, вытер разом вспотевшую лысину и сунул его обратно.
Настоящий профи лишних движений делать не станет. Ждет, когда я сам подойду. И тогда мы окажемся в неравном положении. Мне стрелять нельзя, если соляра рванет, половина техники сгорит, прежде чем потушим. А я у него буду как на ладони. Точнее, как мишень в тире.
Гейман быстро взглянул на часы.
Основное время вышло, пошли резервные две минуты. Нужно поторопиться, скоро народ повалит толпой, а значит придется рисковать. Чего не хотелось бы.
Политрук медленно двинулся вперед, сжимая в руке Стечкин. Тень от автоцистерны изменила форму, почти незаметно для неопытного глаза. Но не для него. Даже беглого взгляда в основание бочки достаточно, чтобы мысленно построить и нарисовать контур притаившегося человека. Теперь задача посложнее, нужно придумать как подойти ближе и не схлопотать пулю в свой лысый череп.
Гейман максимально близко придвинулся к цистерне.
Пространство под автомобилем хорошо просматривается, и наверняка именно там меня поджидает тяжелая девятимиллиметровая пуля. Поэтому наклоняться и заглядывать под машину нельзя. Даже рассмотреть ничего не успеешь, короткий холопок, и одним чекистом на свете станет меньше. Тем более нельзя обходить машину вокруг, тогда пуля наверняка прилетит в ногу, за ней последует падение тела и контрольный в голову. Все это банально, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий.
Политрук осторожно поднял правую ногу и наступил на бампер бензовоза.
Глупо и опасно. Но другого выхода нет. Время играет на руку противнику.
Не выпуская пистолет из правой руки, левой ухватился за решетку радиатора, подтянулся и шагнул на бампер, а оттуда перебрался на крыло автомобиля. Перехватился рукой за край настежь открытого окна, шагнул на подножку, а уже с нее на запаску. Колесо чуть шевельнулось под ногами, пришлось поелозить по краю цистерны в поисках опоры. Ничего не нащупал, кроме острой кромки от сварки, но хватило и этого, вцепился ногтями, чтобы поймать точку равновесия. Форма тени на земле снова едва уловимо изменилась.
Заскучал, небось? Терпение кончилось, или тоже на часики поглядываешь?
Гейман сделал еще один шаг, теперь на площадку над крылом заднего колеса, ухватился свободной рукой за поручень, подтянулся к крышке горловины, стараясь распластаться и прижаться как можно сильнее к корпусу бочки. От пули это не спасет, тут дело в другом — в расположении солнца. Не стоит недооценивать противника. Если я по форме тени запросто опознаю позу человека, прячущегося за бочкой, почему шпион не сумеет сделать то же самое? Резко удлинившаяся тень цистерны красноречиво расскажет ему все о моих действиях. Поэтому морду вниз, ползком и неспеша. Нам торопиться некуда, на тот свет всегда успеем.
Гейман полз по площадке для обслуживания, сваренной из просечного листа, не отводя взгляд от поручней лестницы, приваренной к задней стенке цистерны. Если резидент услышит хотя бы один звук, именно оттуда покажется срез его ствола. И тогда все решат доли секунд.
Староват я уже для игры в ковбоев, расстроено подумал Лев Исаакович, пора готовить смену.
Он дополз до края, ухватился за поручень, мысленно сосчитал до трех, затем рывком подтянулся, выставив вперед ствол Стечкина.
На лестнице никого не оказалось. Короткое замешательство и различимый звук шагов.
Уходит, сволочь!
Гейман резко поднялся, уже не скрываясь, быстро спустился по лесенке на грунт, огляделся. Из-за края тента не спеша вышел Пауль, двинулся навстречу.
— Что случилось, — напрягся он, разглядев Стечкина в руках политрука.
Упустил!
Расстроенный Гейман быстро убрал оружие в кобуру.
— Да так, — отмахнулся, — показалось старику сослепу.
Нойманн напрягся, закрутил головой.
— Не нравится мне это, — вдруг признался он, — мне тоже вчера
