месяц набралось 5 человек потенциальных вкладчиков. Папа́, Кейс, мэр Мэйбери, скупивший доли прочих за бесценок, некто мистер Сэмюэль Смит — богатенький лесопромышленник и единственный финансист завода по производству Олдсмобилей. Того самого, что сгорел. Плюс сам Рэнсон Олдс — должен же кто-то был всем этим делом тут рулить, когда мы уедем обратно в Россию.
Правда с Олдсом у нас вышел долгий и неприглядный поначалу разговор на тему того, что изготавливать необходимо более солидные и дорогие автомобили. А не то, что он творил. Но тот уперся рогом, ни в какую не желая двигаться со своих позиций. За что и получил. Нет. Не от ворот поворот. И даже не по шее. А персональное предложение от нашей семьи. Тайное. И слегка отсроченное по времени. США — рынок огромный. Места для всех хватит.
Судили. Ме́рились. Договорились. Нам с Кейсом по 35% акций каждому — всем остальным оставшиеся 30% на всю кодлу. С условием — на биржу не выкидывать их ни при каких обстоятельствах, а продавать исключительно внутри своего круга! Акции — это, конечно, дополнительные деньги со стороны, которых достаточно никогда не бывает. Но ведь и мы с Джексоном не просто так вкладывались сразу столь огромными деньгами. Нам всякие биржевые спекуляции были вовсе ни к чему с нашей новой будущей собственностью.
Нам — это нам, Яковлевым. Кейс-то как раз поначалу тоже кривился с нашего требования. Хотел американская продажная душонка часть акций выбросить на рынок, чтобы вернуть себе хоть треть от вложенных средств. Но мы тут встали в позу и за месяц утрясли возникшие недопонимания.
Но если всё так складывалось хорошо, какого чёрта я сейчас сижу за стойкой бара где-то на задворках и сжимаю в потных ладошках свои два ПЯММ-а? То есть «Пистолета Яковлева-Мосина Малокалиберного».
А вот случилось так! Детройт, оказывается, являлся этакой мигрантской Меккой не только для послушных и трудолюбивых немецких бюргеров, но и для крикливых итальянцев с кичливыми поляками. Для тех самых поляков, что бежали с нынешних земель Австро-Венгрии и Германии от притеснений со стороны российского царского режима!
Как так можно было перемешать всё в своей голове, я, честно говоря, не понял совершенно. Но они бежали с немецких земель от российского царского режима. И были очень злы на русских. Не на немцев, с которыми тут рядом же и продолжали ныне проживать, а на русских. Вот как так у них логика мыслей работает? Лично мне совершенно непонятно! Но уж какая есть. Видать, до сих пор сильно обижены, что это не они стали великополяками, а мы стали великороссами.
Так вот, похоже, кто-то сильно бортанутый нами в сторону, не будем показывать пальцем на гражданина Форда, стуканул местным польским активистам, что и сюда добрались по их души и свободу «клятые московиты», дабы, значит, продолжать эксплуатировать их и нещадно курощать даже в свободной Америке. Мол, кушать и спать прям не можем, покуда не поугнетаем очередного свободолюбивого поляка. Потому и добрались сюда аж, окаянные.
Те посмотрели, проверили, обиделись и слили информацию о нас итальянским мафиозям, которые за последние 10 лет изрядно расплодились, что в окраинных районах города, что по ближайшим городкам и весям, отчего имели определенную нехорошую репутацию и силу. Плюс промышляли профессионально вымогательством и похищениями людей. В основном, конечно, среди своих же — итальянцев, чтоб не нарваться на скандал и пули со стороны местных. Но так уж вышло, что за двоих русских, как только они подписали все нужные бумажки и перечислили на банковский счёт деньги, вставать особо стало некому. Наоборот, из очень нужных компаньонов мы резко превратились в навязанный балласт, с которым надо будет делиться и считаться. А это очень неудобно и неприятно!
Вот так меня прямо с мигом развернувшейся стройки и похитили. Я же не только на других посмотреть, да себя показать, в США приехал. Я же притащил, наверное, самое главное своё детище из всех сотворённых в этом времени. Чертёж завода! Детальный! На те самые 25000 машин в год, которым я когда-то давно «пугал» императора.
Технолог я иль не технолог? А раз технолог, да ещё успевший поработать на многих схожих предприятиях Страны Советов, то знаю очень многое в этом плане. Местным инженерам столько и не снилось даже. Одних только типов главной конвейерной линии пришлось перебрать аж 5 штук, чтобы просчитать всё и выбрать лучший вариант для сегодняшних условий и таких объемов производства! Благо герр Бош, да, да, тот самый, решил нашу проблему со свечами зажигания и продал нам лицензию на оные, готовые к внедрению в массовое не сильно дорогое производство.
Про грамотную расстановку рабочих мест сборщиков, пути доставки к ним деталей и вообще логистику завода лучше просто промолчу. Тут ужас и кошмар нас всех ещё только ждёт впереди огромный. На много лет вперёд работы.
Вот именно когда я в очередной раз обдумывал эту умную, но удручающую мысль, ко мне и подошли какие-то ребятки из числа строителей с предложением, от которого я уже не смог отказаться.
А как тут откажешься, когда тебе стилетами тыкают разом в обе почки? То-то и оно! Никак не откажешься!
— Бам! Бам! Бам! — это я упокоил из своего пистолетика самого нетерпеливого. Одного из тех пятерых, что оставались в строю, после того как я завалил их босса и его зама.
Вот всем хорош наш ПЯММ! Только калибром мелковат и патрон не сильно мощный. Как тут, в США, говорят — для дистанции карточного стола, чтобы, значит, пойманного на жульничестве шулера завалить можно было, и при этом не угрожать серьезным ранением находящимся рядом мистерам и миссис всяким. Надо будет с Кольтом или Ремингтоном как-то подвязаться, чтобы организовать здесь их лицензионное изготовление! Тут в городах такое дело дюже любят.
Да, метров на 15–20 он бьет неплохо очень. И пуля всегда в теле застревает. Но вот останавливающее действие слабоватым выходит. Совсем. Чай не 45-ый калибр. Потому и выстрелил сейчас 3 раза, чтобы вывести из строя очередного макаронника наверняка.
Привезли, значит, меня в какой-то загаженный салун и сдали местному хозяину, по совместительству являвшемуся главой самой крупной и отмороженной банды среди местных итальянцев. Но это я узнал уже значительно позже. Из его некролога в местной газете.
А я не то, что по-итальянски, я и по-английски ни бум-бум. Они со своей стороны тоже не оказались полиглотами и русского с французским не разумели. В общем, не сложилась у нас с ним беседа сразу.
