опровергали, к тому же сами участвовали в нескольких программах по разработке, — ответил вместо него Сергей. — По нашим сведениям, у них от тридцати до семидесяти ядерных бомб. Ирану мало не покажется. Да и остальным их соседям. Если самолёты долетят.
— А есть шанс, что не долетят? — удивлённо спросил я.
— Мы им недавно продали несколько С-300. Да и со времён союза у Ирана на вооружении стоят С-125 и С-75. Может, все и не собьют, но десяток точно. А вот что будет дальше — большой вопрос.
Через несколько часов полёта мы снова сменили курс, в этот раз из-за планирующегося ядерного удара по Афганистану. Америка решила ответить самым жёстким способом, каждый из городов должен был получить по минитмен-3 или аналогичной ракете, и вскоре пустыни и горы покрылись ядерными грибами.
Даже в наших самолётах техника начала сбоить, по всем частотам шли помехи, компас и прочие приборы навигации сходили с ума. Но спустя некоторое время всё прекратилось, а курс самолётов оставался прежним. К моменту, когда мы сели в Санкт-Петербурге, большая война только начиналась.
Меня доставили в Царское село, остальные же отправились по своим ведомствам. Распрощались мы если не друзьями, то проверенными боевыми товарищами. Только Клим напоследок сокрушался о загубленных артефактах. Но ему простительно, как-никак историк и археолог.
Первым делом я созвонился с Аней, правда, рассказывать было особенно нечего. Просто убедился, что с девушкой всё в полном порядке, и за прошедшие сутки она устроилась в местной дворянской академии. Поселили её там же, в общежитии, и я не стал предлагать девушке переехать ближе к дворцу. Во-первых, это было подозрительно. Во-вторых, просто неудобно ездить на учёбу.
Я и сам не собирался долго задерживаться в Царском селе, но кто меня спрашивал?
— Ваше высочество, вас ждут в зале для совещаний, — предупредил секретарь-референт, вытянувшись по струнке.
— В пять часов утра? — зевая спросил я, просто на всякий случай.
— Боюсь, дела не ждут. Ваш отец в Москве, но просит немедля с ним переговорить.
— Хорошо, веди, — не стал спорить я и вскоре оказался в просторном зале перед целой гроздью пузатых мониторов. На одном из них шло заседание думы, на другом — срочное совещание совета безопасности, на третьем — Генеральный штаб и так далее. Меня же интересовал центральный, где маячило уставшее и недовольное лицо Василия.
— Удачно? — спросил он, даже не здороваясь.
— Да, — так же коротко ответил я и продемонстрировал скрижаль.
— Ну хоть одна хорошая новость, — с явным облегчением проговорил император. — Сейчас они редкость.
— Вот и славно. А теперь, с вашего позволения, я — спать.
— Перебьёшься. По крайней мере, сегодня. У нас десяток срочных совещаний и заседаний, и я не могу разорваться, присутствуя на всех одновременно, — гневно ответил Василий Первый. — Сейчас не так много людей, которым я полностью доверяю, и ты один из них.
— Разве я могу полноценно участвовать в заседаниях? Да я половину контекста не пойму, для этого надо как минимум в курс войти.
— Тебе и не нужно понимать, главное — присутствовать и следить. Запоминать сказанное, а завтра мы уже сведём всё в единую картину, — пояснил император. — Всё, мне пора и тебе тоже. Следи за Генштабом и Советом Безопасности, я в Думу.
Он тут же отключился, не давая возможности возразить, и мне оставалось лишь тяжко вздохнуть и, откинувшись в кресле, переключить экран. Хорошо хоть не в бюджетный комитет меня кинул, тут я хоть что-то понимал. Да и в целом умных людей было интересно послушать.
В первую очередь обсуждалось последствие ядерных ударов по Афганистану. Генералитет не беспочвенно считал, что это нанесёт катастрофический ущерб по экономике и населению цивилизованной части граждан. С большой вероятностью прямо сейчас горят посевы, и вскоре их ждёт голод, а затем радиоактивные осадки.
Выжившая часть населения, скорее всего, радикализуется, присоединившись к террористическим ячейкам, пополнив армию брата саудовского принца, известного под именем Усама. Решит ли это всё проблему терроризма в регионе? Да, конечно. Немедля. Скорее уж, наоборот, в этом же году появится ультраагрессивная группировка.
Пока шло заседание, пришла новость, что Израиль таки отбомбился по Ирану. Вот только в процессе были потеряны более двадцати бомбардировщиков с грузом. На территориях Иордании, Ирака, Ирана и Сирии. А значит, с высокой долей вероятности у вышеперечисленных стран вскоре может появиться собственное ядерное оружие. К сожалению, в истории хватает «потерянных» боеголовок. Правда, в основном они либо покоятся на дне океана, либо тут же были найдены. А сейчас…
К полудню стало ещё интереснее: выяснилось, что Британия в срочном режиме выводит свои войска из Ирака и Саудовской Аравии. Их флот отплывает от берегов арабского полуострова и вскоре вернётся в родную гавань. Будто этого мало, появилась информация о том, что правительство Германии требует США передать хранящиеся на территории Германии ядерные боеголовки им. И это было бы простой наглостью, если бы бундесвер не подвёл все свои войска к американским базам.
Жара пошла по всем фронтам, хоть до лета было ещё далековато. Пришлось вливать в себя литры кофе, чтобы не свалиться от усталости, тем более что и в нашей стране пошло массовое весеннее обострение.
Премьер-министр и военный блок предлагали немедленно ввести полную боеготовность всех ядерных сил России. Что было вполне нормально. А потом ударить по всем стратегическим противникам, среди которых называли Китай, Штаты, Англию… что само по себе уже было бредом.
Вот только кого и когда такое смущало? Люди хотели гарантированного надёжного мира. Генералы хотели увековечить свои имена. Все хотели, чтобы их уважали и боялись. Или, по крайней мере, боялись, чтобы не бояться самим. А ведь ещё были ближайшие союзники, которые не просили, требовали их защитить!
Непризнанные Приднестровье и Абхазия просили немедля ввести российские войска и обеспечить безопасность границ. Армения хотела, чтобы контингент миротворцев в Карабахе был усилен регулярными частями, а их функционал с наблюдателей был заменён на полноценную армию. Страны ОДКБ наперебой спрашивали, закроет ли Россия их ядерным зонтиком в случае нападения.
Некоторые вспоминали о братьях славянах и Косово. Другие говорили, что не так уж далека от нас средняя Азия, и не стоит сбрасывать её со счетов. И в этом гомоне и шуме телефонных звонков едва пробивались реальные насущные проблемы.
Говорили о беженцах. Об угрозе радикализации общества у наших границ. Перепуганные, голодные, лишившиеся дома, работы, а часто и семьи.
