Узники и без разрешения ухитрялись расставлять силки, но частенько добычу у них отбирали стражники.
Грей сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, обдумывая просьбу.
— Разве вам не потребуются материалы, чтобы смастерить ловушки, мистер Фрэзер?
— Всего лишь немного веревки, майор, — заверил его Джейми. — Дюжина грузил, не больше, любая бечева или шнур, а все остальное предоставьте нам.
Грей медленно потер щеку, потом кивнул.
— Хорошо.
Комендант повернулся к маленькому секретеру, вынул из чернильницы перо и написал записку.
— Завтра я выпущу на сей счет официальный приказ. Что же касается остальных ваших просьб…
Четверть часа спустя все было обговорено. Джейми, вздохнув, наконец расслабился и пригубил херес, искренне считая, что заслужил его.
Ему удалось добиться разрешения не только на силки, но и на то, чтобы добытчики торфа, отработав полчаса сверх нормы, могли забирать это добавочное топливо с собой для обогрева камер, а также на то, чтобы Сазерленд послал весточку своей кузине в Уллапул, муж которой был аптекарем. Если муж кузины пожелает послать в тюрьму лекарства, узники их получат.
«Неплохая работа за вечер», — подумал Джейми.
Он сделал еще один маленький глоток вина и закрыл глаза, с чувством исполненного долга наслаждаясь исходящим от камина теплом.
Грей, наблюдавший за своим гостем из–под опущенных век, увидел, как широкие плечи слегка расслабились. Напряжение отпустило шотландца, ведь дело было сделано. Так, во всяком случае, он думал.
«Очень хорошо, — решил для себя Грей. — Давай пей свой херес и расслабляйся. Мне нужно, чтобы ты совершенно не ждал подвоха».
Он подался вперед, взял графин и почувствовал, как зашуршало в нагрудном кармане письмо Хэла. Сердце забилось быстрее.
— Не хотите ли выпить еще глоток, мистер Фрэзер? И скажите мне, как поживает ваша сестра?
От неожиданности глаза Фрэзера широко раскрылись, лицо побледнело.
— Как обстоят дела в Лаллиброхе? Так ведь, кажется, называется это место?
Грей отодвинул графин в сторону, не сводя глаз со своего гостя.
— Не могу этого знать, майор.
Голос Фрэзера звучал спокойно, но глаза опасно сузились.
— Нет? А вот я рискну предположить, что дела у них в последнее время обстоят очень неплохо благодаря золоту, которым вы их снабдили.
Широкие плечи под поношенным плащом напряглись. Грей небрежно взял одну из шахматных фигур с доски и переложил из одной руки в другую.
— Наверное, Айен — вашего зятя, кажется, зовут Айеном? — знает, как им распорядиться.
Фрэзер уже взял себя в руки, и его темно–голубые глаза невозмутимо встретили испытующий взгляд Грея.
— Раз уж вы так хорошо информированы о моих связях, майор, — сдержанно произнес он, — вам, полагаю, известен и тот факт, что мой дом находится более чем в ста милях от Ардсмура. Может быть, вы объясните, каким образом я мог дважды преодолеть это расстояние за три дня?
Взгляд Грея остановился на шахматной фигурке, которую он рассеянно перекладывал из одной руки в другую. Это была пешка, маленький воин со свирепым лицом и с коническим шлемом на голове, вырезанный из цилиндра моржового клыка.
— Возможно, что вы встретились с кем–то на торфянике, кто сообщил о золоте вашей семье или сам отнес им это золото.
Фрэзер хмыкнул.
— В окрестностях Ардсмура? И какова, по–вашему, майор, вероятность того, чтобы я случайно встретился на торфянике со знакомым мне человеком? Тем более с человеком, которому я мог бы доверить то, на что вы намекаете?
Он поставил бокал на стол, явно желая закрыть тему.
— Я ни с кем не встречался на торфянике, майор.
— И вы считаете, что я должен довериться вашему слову, мистер Фрэзер?
Грей позволил себе вложить в свои слова достаточно иронии. Высокие скулы Фрэзера слегка покраснели.
— Ни у кого еще не было повода усомниться в моем слове, майор, — тихо сказал он.
— В самом деле? — Грей уже не старался скрыть свой гнев. — Вы ведь, помнится, уже давали мне свое слово на том условии, что я прикажу снять с вас оковы?
— И я сдержал его!
— Ой ли?
Двое мужчин сидели выпрямившись, сердито глядя друг на друга.
— Вы поставили мне три условия, майор, и я в точности выполнил уговор.
Грей презрительно хмыкнул.
— Неужели, мистер Фрэзер? Но тогда что же побудило вас так неожиданно презреть общество ваших товарищей и предпочесть ему общение с кроликами на торфянике? Поскольку вы уверяете меня, что никого не встретили, и дали мне свое слово, что это так.
Последняя фраза была произнесена со столь явным презрением, Что краска бросилась в лицо Фрэзера. Большая рука медленно сжалась в кулак.
— Да, майор, — процедил шотландец, — я дал вам слово, что все обстояло так.
По–видимому, в этот момент он осознал, что кулак его сжат, очень медленно разжал пальцы и положил ладонь на стол.
— А как насчет вашего побега?
— А что касается моего побега, майор, то я уже сказал все, что хотел.
Фрэзер медленно вдохнул и откинулся назад, пристально глядя на Грея из–под густых рыжих бровей.
Помолчав, комендант тоже откинулся на спинку кресла, поставив шахматную фигуру на стол.
— Давайте я скажу вам напрямик, мистер Фрэзер. Я оказываю вам честь, предполагая, что вы человек здравомыслящий.
— Могу вас заверить, майор, честь — это как раз то, в отношении чего я весьма щепетилен.
Иронию Грей уловил, но реагировать не счел нужным, благо сейчас преимущество было за ним.
— Суть в том, мистер Фрэзер, что на самом деле не имеет особого значения, связывались ли вы со своей семьей на предмет золота. Достаточно допустить такую вероятность, и это послужит основанием для того, чтобы послать отряд драгун для произведения обыска в Лаллиброхе и допроса всех ваших родичей.
Он сунул руку в нагрудный карман, достал лист бумаги, развернул его и прочел перечень имен.
— Айен Муррей — ваш зять, как я понимаю? Его жена Джанет. Это, конечно, ваша сестра. Их дети, Джеймс… надо думать, назван в честь дядюшки?
Грей поднял глаза, чтобы уловить выражение лица Фрэзера, потом снова вернулся к списку.
— Маргарет, Кэтрин, Джанет, Майкл и Айен. Немалый выводок, — произнес он тоном, приравнивающим шестерых младших Мурреев к приплоду поросят.
Он положил листок на стол рядом с шахматной фигуркой.
— Вы должны понимать, что трое старших детей уже достаточно взрослые, чтобы быть арестованными и допрошенными вместе с родителями. Такие допросы часто проводятся с пристрастием, мистер Фрэзер, на них не деликатничают.
