— Я уверен, мы оба предпочли бы, чтобы до этого не дошло.
— Что вы имеете в виду?
— Пожалуйста, выйдите из машины, мэм.
— Если я не совершала преступлений, я бы хотела уехать. Я возьму штраф за просроченные номерные знаки.
— Я не буду повторять еще раз, — твердо сказал он.
— Я ничего не сделала! — ну, она сделала, но он-то этого не знал! Ее руки дрожали, несмотря на то, что она крепко сжимала руль.
Полицейский сделал еще один шаг назад и коснулся рации на плече, опустив подбородок вниз и в сторону, чтобы говорить в нее. Он запросил подкрепление.
— Нам нужно уходить, — прошептал Рен рядом с ней.
— Я знаю это! — огрызнулась она на него и тут же пожалела об этом. Это была не вина Рена.
— Сейчас.
— Мы вроде как заблокированы, тебе не кажется?
Она не осознавала, пока не стало слишком поздно, что полицейскому, должно быть, показалось, что она ссорится со своим невидимым другом на пассажирском сиденье.
Коп выхватил пистолет. Хотя он и не направил оружие на нее, сердце Зои замерло, прежде чем забиться так сильно и быстро, что с таким же успехом оно могло быть табуном диких лошадей, скачущих галопом по ее груди. Она подняла руки, пытаясь дышать, но из-за сдавленной груди и спазмированного горла это было трудно.
— Выходите из машины. Сейчас же, — если раньше в голосе полицейского и было какое-то дружелюбие или вежливость, теперь они исчезли, сменившись жесткой резкостью.
Страх скрутил ее желудок, когда она опустила пальцы на ручку и открыла свою дверь. Как только она широко распахнулась, Зои снова подняла руку и соскользнула вниз, пока ее ноги не коснулись земли. Только тогда она заметила небольшую толпу, собравшуюся примерно в пятидесяти футах от нее, большинство из них были одеты в зимнюю одежду с яркими шапками и шарфами.
— Подойдите к передней части автомобиля и положите руки на капот, — скомандовал полицейский.
Она подчинилась, жалея, что не надела пару перчаток, которые взяла из домика. Ее дыхание вырывалось облачками пара, когда звук ботинок по тротуару возвестил об осторожном приближении полицейского.
Вот и все. Она надеялась провести больше времени с Реном, прежде чем они разойдутся, но, по крайней мере, они лучше узнали друг друга за то короткое время, что были рядом. Слезы наполнили ее глаза, затуманивая зрение.
Пикап тряхнуло, как будто внутри перемещалось нечто очень тяжелое. Полицейский что-то растерянно пробормотал, когда заскрипели амортизаторы.
У зрителей вырвался изумленный вздох.
— Что за хрень? — полицейский сказал с благоговением.
Зои повернула голову и увидела Рендаша, полностью видимого, стоящего рядом с машиной. Он протянул руку и снял солнцезащитные очки, открыв все глаза и направив их на полицейского. Она никогда не видела столько ярости на его лице.
— На землю! — крикнул полицейский.
Зои повернулась, чтобы увидеть пистолет, направленный на Рена. Что-то холодное обхватило ее сердце и сжало.
Почему он просто не ушел? Почему он рискует собой сейчас?
— Нет! — крикнула она, шагнув к Рендашу.
Коп размахивал руками, направляя на нее пистолет.

Контроль, напомнил себе Рендаш.
К черту контроль! Этот человек угрожал моей кунии.
Рен захлопнул дверь и выставил руку в сторону, поймав Зои и заставив ее спрятаться за ним.
Человек перед ним был кем-то вроде солдата — возможно, миротворец или представитель силовой организации. Рен был незнаком с человеческими обозначениями таких должностей. В любом случае, это не имело значения. Страх поселился в мужчине и сделал его слабым, и эта слабость сделала его опасным.
Ярость пронзила тело Рендаша подобно ненасытному лесному пожару: этот силовик выхватил оружие и нацелил его на Зои. Его Зои.
Это было неприемлемо.
— На землю, сейчас же! — крикнул силовик, отступая назад и поправляя хватку на оружии.
Находившаяся на некотором расстоянии от места конфликта, небольшая толпа людей наблюдала за происходящим с выражением шока и ужаса. Рендашу было все равно на них, безопасность Зои была важнее, чем угроза разоблачение. Он не мог допустить, чтобы ей причинили вред или похитили. Он не мог продолжать путь без нее.
— Опусти оружие, — зарычал Рен на силовика.
— Запрашиваю немедленное подкрепление, — сказал мужчина в устройство на своем плече. — Повторяю, запрашиваю…
— Я не потерплю, чтобы ты направлял оружие на невинного, — сказал Рендаш.
— На гребаную землю, руки за голову!
Странный воющий звук, донесенный до Рендаша ветром, медленно становился сильнее, как будто что-то приближалось. Еще больше силовиков? Были ли они настолько глупы — или настолько самонадеянны — чтобы объявить о своем приближении?
— Ты не можешь получить эту женщину. Она моя. Возвращайся в свой автомобиль.
— Рен, — взмолилась Зои, положив руку ему на спину, — просто уходи. Будет плохо, если я не сделаю то, что он требует, ты понимаешь? Тебе нужно просто уйти! Не дай им добраться до тебя!
— Они не получат никого из нас, куния, — мягко сказал он, поворачивая голову, чтобы увидеть ее краем глаза. Зои уставилась на него снизу вверх со страхом и озабоченностью на лице. Он отодвинул свисающую ткань своего пальто и снова потянулся к ней нижними руками, надеясь подарить ей немного утешения.
— Срань господня, — сказал силовик.
— Сейчас мы уходим, — объявил Рендаш. На угрозу насилия со стороны силовика можно было легко ответить насилием, и Рен был готов действовать — его найрос функционировал намного лучше, чем за все время с момента его прибытия на Землю, — но безопасность Зои была важнее. Битва, какой бы короткой или ограниченной по масштабам она ни была, часто приводила к непредвиденным потерям, особенно когда рядом находились ни в чем не повинные мирные жители.
— Просто… просто ляг на землю к чертовой матери! — крикнул силовик.
Рендаш сделал шаг в сторону, удерживая Зои нижними руками, чтобы она оставалась позади него.
Он увидел это в глазах мужчины-человека — вспышку ужаса, инстинктивную реакцию, которой любой алигарийский ребенок в Хорзаре был приучен избегать — и выставил щит за долю секунды до того, как его палец нажал на спусковой крючок своего бластера.
Хаотичные звуки доминировали в эти затянувшиеся мгновения: пять взрывов в быстрой последовательности, шипение щита, уничтожающего снаряды, вспыхивающего фиолетовым при каждом ударе, крики Зои и людей-наблюдателей, усиленный вой и рев двигателей других машин силовиков, когда они мчались по ближайшей дороге.
Инстинкт.
Рендаш бросился вперед, держа щит перед собой. Силовик отшатнулся назад, сделав еще несколько выстрелов. Щит пульсировал, но держался крепко.
Путь силовику преградил автомобиль, он чуть не упал, когда врезался в него, и страх исказил его черты, превратив их в нечто первобытное. Такой страх не был редкостью на поле боя, но он служил напоминанием Рендашу о том, что эти люди далеко не так развиты, как его народ.
Технологии, которую алигарийцы считали обыденными, внушали благоговейный трепет и потенциально наводили ужас на людей.
Каким-то образом этого оказалось достаточно, чтобы убедить Рендаша проявить милосердие.
Он схватил вытянутую руку мужчины, и кости хрустнули, когда он вырвал маленькое черное оружие из рук человека. Силовик закричал. Рендаш швырнул оружие в снег, прежде чем схватить мужчину за одежду, поднять его над головой и швырнуть в ближайший сугроб. Человек исчез в глубоком снегу.
Рендаш огляделся по сторонам. Несколько зевак-людей разбежались, но еще несколько остались на месте, держа в руках маленькие прямоугольные устройства — телефоны, похожие на тот, что был у Зои.
Новые машины силовиков с визгом вырулили из-за поворота и резко остановились неподалеку; Рен насчитал четыре, и по меньшей мере шесть силовиков в них.
