в кинозал – смотреть записи про наших противников на следующей неделе.
Называть это место кинозалом неправильно. В отличие от вузов, которые щедро выделяют спортивный бюджет и у которых вообще есть крепкий бюджет, нам достается только самое необходимое. Все это напоминает спортзал в средней школе. Потертый линолеум, стены, которые когда-то были окрашены в белый, но давно стали серыми, и железные складные стулья, скрипящие, когда на них садишься. Еще есть белая доска для маркеров, которую уже не вытереть дочиста. Бледные штрихи от черных и синих маркеров пачкают поверхность, добавляя волнистые линии на видео, которое проецируется на доску.
Стратегия тренера Келлера всегда прочно опиралась на просмотр видео. Я знаю игроков – и других тренеров, – которые предпочитают работать над индивидуальными навыками, а не шпионить за противниками. Видимо, в этом есть какая-то психологическая составляющая. Вид превосходящей команды может быть деморализующим. Но предвосхищение ходов других игроков всегда было моей силой. И гораздо проще делать это, когда я отлично представляю стиль их игры, прежде чем выйти на лед.
Тренировки по выходным часто могут быть рисковым делом. Народ отвлекается и бухтит. Я впечатлен, что никто не бормочет и не поглядывает на часы во время просмотра видео. Или когда тренер объявляет, что на лед нас пустят сегодня вечером, потому что «Сомервиль Шаркс» проиграли свой первый матч в плей-офф молодежной хоккейной лиги. Надеюсь, история на этом самом льду не повторится. Но я впечатлен самообладанием парней. Может, они лучше собраны, чем я думал. Несмотря на то, насколько я вовлечен в погоню за чемпионством, я не питаю иллюзий, что оно дастся нам без труда. Уверенность в членах моей команды – не только в их навыках, но и в самоотдаче – здорово поможет.
– Харт. Есть минутка? – спрашивает тренер, пока остальные парни вываливаются из затемненной комнаты.
– Да, конечно, – отвечаю я и обращаюсь к Хантеру: Подождешь меня?
Тот округляет глаза в притворном шоке.
– Я думал, ты терпеть не можешь, когда мы с Филлипсом так делаем.
– Не когда меня надо подвезти, – отвечаю я.
– А сюда ты как добрался? – с подозрением спрашивает он.
– Магическим порталом. Ты ждешь? Или мне просить того, кто не едет в то же место, что и я? – Я смотрю на Джека, который ждет, пока мы отойдем с прохода к двери. – Прости, Уильямс. Отойди, Морган.
Хантер отходит в конец очереди.
– И нечего так язвить. Мы подождем. Идем, Филлипс. Потусуемся на парковке.
– Я так жрать хочу, – демонстративно жалуется Эйдан, пока Хантер тащит его в коридор.
Я подхожу туда, где тренер возится с проектором.
– Что случилось, тренер?
– Мне пару раз звонили, Харт.
Мое сердце подпрыгивает.
– Правда?
– Да, – подтверждает он. – В спорте гарантий не бывает, но ты на отличной позиции. Продолжай пахать.
– План именно такой, тренер.
– Хорошо. Теперь проваливай, пока Филлипс или Морган не приперлись за тобой.
Я смеюсь. Сомневаюсь, что у них было время дойти до парковки. Но ни Эйдан, ни Хантер не славятся терпением.
– Ладно. До встречи, тренер.
Тренер Келлер кивает, прежде чем вернуться к своей главной задаче – отключению проектора.
Когда я выхожу из кинозала, Джек в коридоре наполняет бутылку для воды.
– Увидимся, Уильямс, – говорю я, проходя мимо него.
– Не продолбай ее, Харт, – окликает меня Джек.
Я замираю, потом разворачиваюсь.
– Что?
– Твой «магический портал» утром. Очень похож на Харлоу Хейз. Не продолбай все.
– Я не знаю, что ты видел, но…
– Хватит придуриваться, Харт. Все путем. Я сделаю то, что должен для команды. Я буду на каждой тренировке и постараюсь по полной, чтобы кубок попал к нам в руки. Но хоккей – это просто игра. Харлоу? – Он делает паузу. – Она смотрит на тебя, как я смотрел на нее. То, что было между нами, всегда было ошибкой. Я не сразу до этого допер. Так что не продолбай ее.
Он бросает на меня угрюмый взгляд и уходит.
Глава двадцатая. Харлоу
В дверь стучат, но я не поднимаюсь с уютного местечка на диване.
– Я никого не жду! – кричит Ева с кухни. Другими словами, «открываешь ты».
Я ставлю фильм на паузу на идеальном лице Райана Гослинга, с тяжелым вздохом встаю и потягиваюсь.
– Я тоже никого не жду, – сообщаю я Еве, направляясь к входной двери. – И тебе до входа куда ближе.
Она только что вернулась с бранча. Еще даже куртку не сняла.
Ева пожимает плечами.
– Наверное, это красавчик Мак-Харт пришел умолять тебя все-таки прийти на его матч, – предсказывает она.
– Определенно нет, – возражаю я.
Вообще мне показалось, что Конор испытал облегчение, когда я сегодня днем сказала, что не приду на первый матч в плей-офф. Я за месяц с тех пор, как мы вернулись после зимних каникул, не ходила ни на один матч регулярного сезона.
Если бы я не поцеловала Конора в той прачечной после свидания в боулинге, я бы, наверное, пошла сегодня. И болела за него, ведь, оказывается, мне искренне нравится смотреть хоккей – особенно если он играет, – ну и в знак признательности за то, что он со мной бегает.
Но я поцеловала Конора, и все завертелось и стало ужасно напоминать отношения. Мы все время видимся. Часто переписываемся. Я не встречаюсь с другими парнями, и мне кажется, он не спит с другими девушками. Я никогда не спрашивала. Несмотря на все мои заверения во время нашей первой интрижки, мы никогда не проясняли и не обсуждали ничего между нами.
Я до сих пор веду себя как полная трусиха. Я не хочу первой открывать карты. В основном потому, что уверена: из-за этого между нами все разрушится, как плохо сложенный домик из этих самых карт.
Я распахиваю входную дверь. Я была права.
Это не Конор.
Это три человека, которых я не ожидала увидеть в Сомервилле до выпускного в мае.
– Что… Что вы тут делаете? – спрашиваю я у Хью, Эллисон и Лэндона.
Лэндон смотрит на отца.
– Я же говорил, что приезжать было плохой идеей.
– Лэндон, – укоризненно говорит Эллисон.
– Э-э-э, нет, я очень рада вас видеть. Заходите.
Я отступаю в сторону, пропуская их в дом. Никто не ответил на мой вопрос, но если Лэндон недоволен визитом, то у меня есть неприятное подозрение, что я знаю, зачем они здесь.
– Я много думал о том, что ты сказала, когда была дома, – говорит Хью, когда все заходят. – Я посмотрел расписание хоккея Холта… И вот мы здесь. – Он явно неверно считывает тревогу на моем лице. – Не волнуйся. Мы
