детства. Так-то он на самом деле Семен Бедросович Калугин. И не прогадала. Рослый и любвеобильный парень, влюбившийся в нее по уши, как мальчишка, хотя и был недалекого ума, зато, как позже выяснилось, имел среди своих старых знакомых много очень полезных людей: экспедиторов, снабженцев, кладовщиков, артистов (мошенников), балконщиков (квартирных воров), аристократов (воров-карманников высокой квалификации)… Один человек даже был настолько влиятелен, что служил директором на торговой базе. Он-то ему и предложил сбыть ценные натуральные меха, излишки которых обнаружились на базе после рядовой инвентаризации. Это ли не удача!
А третьего дня ее Сема подарил Асе красивые женские часики, позолоченные, с цепочкой, которые он привез из Мордовии, когда находился там в командировке. Ася покрутила тонкую кисть перед глазами, любуясь переливающимися изумрудными камешками, осторожно расстегнула браслет, сняла с запястья и спрятала часы в шкатулку на комоде.
— Дома есть кто? — услышала она за окном мужской голос. — Хозяйка!
Голос не был похож на Семин, и она, распахнув створки, выглянула в палисадник, перегнувшись через подоконник.
— Кто меня спрашивает?
Из-за веранды показалась голова в милицейской фуражке.
— Гостей принимаете? — осведомился Орлов, увидев симпатичное личико и в оттопыренном вырезе цветистого халата невинно торчавшие маленькие пуговки коричневых сосков.
— А в чем дело? — в свою очередь поинтересовалась Ася, торопливо запахивая на груди ворот, чувствуя, как по телу волной пробежала мелкая дрожь. На ее милом личике выступили бордовые пятна, а в голубых глазах невольно отразился страх. — Вы, разом, не ошиблись домом? — попробовала она схитрить.
— Гражданка Сбитнева вы? — спросил Орлов и улыбнулся, ощерив ровную подковку своих безупречно крепких зубов, не желая раньше времени пугать эту маленькую, беззащитную на вид женщину.
Легко купившись на его открытую улыбку, Ася подумала о том, что милиционеры явно попали на ее двор по ошибке, громко сказала:
— Входите, там не заперто.
Она слышала, как на веранде простучали несколько пар сапог, затем дверь распахнулась, и в дом, теснясь, вошли люди в форме и один гражданский.
— Хорошо живете, — сказал Орлов, с интересом оглядывая обстановку. — Уютненько!
— Не жалуемся, — пожала плечами Ася, еще не понимая, куда клонит этот темненький майор. — Вы по какому поводу, собственно, пришли?
— Мех весь распродали? — неожиданно спросил Орлов, не сводя с нее испытующего взгляда. — Или еще остался?
— Какой мех? Да что вы говорите?! — притворно изумилась Ася и, нервно засмеявшись, принялась крутить подрагивающими пальцами на груди пуговку у халата. — Можете весь дом обыскать. Нет у меня никакого меха.
— Обыщем, — пообещал Орлов и кивнул оперативникам. Пока те дотошно осматривали помещение, Клим пустился с хозяйкой дома в пространные разговоры: — А известно ли вам, гражданка Сбитнева, что этот самый ценный мех был украден со склада артели «Меховик»? Сдается мне, что вы своим непризнанием желаете пойти как соучастница ограбления артели инвалидов войны? Я правильно вас понял?
— Да нет у меня никакого меха! — воскликнула Ася, всплеснув в негодовании руками. — Сами скоро убедитесь. Какой-то недоброжелатель поклеп на меня возвел.
— Ну, прям уж так и поклеп, — засмеялся Орлов, дивясь про себя ее выдержке, с какой она упорно отрицала свое участие в сбыте краденого. «Видно, и вправду в доме ничего нет, — с сожалением подумал он. — Придется им с Агапией устраивать очную ставку».
Проходя мимо комода, Журавлев скорее машинально, чем осознанно, заглянул в шкатулку, все время помня о часах и пропавшем с пальца убитой гражданки Филатовой золотом кольце. Увидев позолоченные часики, которые лежали сверху на женских безделушках, как то: недорогие серьги, шпильки, заколки для волос, брошь, дешевый браслет и другие необходимые модницам вещи, он не поверил своим глазам. Взяв шкатулку, Илья спешно шагнул к Орлову.
— Клим, взгляни на это.
У майора от изумления округлились глаза, взметнулись брови и на лбу пролегли глубокие поперечные складки.
— Откуда у вас эти часики… гражданка Сбитнева? — жестко спросил Орлов; на его скулах, туго обтянутых смуглой кожей, вспухали и пропадали желваки, словно он что-то пережевывал во рту твердое, не поддающееся зубам.
Глядя на раскачивающиеся у нее перед лицом часы, цепко прихваченные двумя задубелыми пальцами, Ася пожала плечами.
— Подарок, — невозмутимо ответила она.
— Подарок? — зловеще произнес Орлов, и в следующую секунду на женщину обрушился грубый словесный водопад: — А ты знаешь, что эти часы были сняты с руки убитой гражданки Бастрыкиной Софьи? Знаешь, что она была вначале изнасилована, а потом убита шилом? Знаешь, что у нее маленький ребенок остался? Знаешь, что она тоже пропала?
Он бросал резкие, как булыжники, слова, вводя Асю в состояние форменного ужаса, вгоняя ее в транс, когда обличаемому человеку нестерпимо хочется остановить эту бесконечную словесную лавину, чтобы не погибнуть под ней. И она не выдержала, дико закричала, мотая растрепанной головой, обхватив ее руками:
— Хватит! Хватит! Мне подарил их… Семен! Семен Калугин! У него еще кличка такая… рыбная — Карась! — И Ася залопотала, сбиваясь, заикаясь и дрожа от волнения, понимая, что она серьезно вляпалась из-за своей жадности в грязную историю, поверив этому проходимцу… Карасю: — Он мне и эти меха приносил, чтобы я их продавала… Только я их сама не продавала, перепоручила это дело Агапии… У нее трое детей, хотела помочь… Ну и сама хотела подзаработать… Я не знала, что они ворованные… Ей-богу! — Она несколько раз спешно перекрестились дрожащей рукой. — Я вам правду говорю! Не виноватая я-а! А часы он сказал, что купил, когда находился в командировке в Мордовии! Если бы я только знала, что их сняли с убитой… я бы обязательно заявила в милицию! Ой, что же мне теперь будет?!
— В тюрьме он сидел в Мордовии, а не в командировке был. Бандит твой Карась, — безжалостно просветил доверчивую женщину Орлов, не обращая внимания на ее всхлипы и причитания, и, повернувшись к Ваську, распорядился: — Федоров, останься здесь, оформи протокол допроса. А мы за Карасем…
* * *
Карася оперативники разыскали возле рынка. Он стоял вместе со своим дружком Фунтиком около извозчицкой повозки. Судя по виду лоснившейся от пота лошади и по ее тяжело вздымавшимся бокам, с падавшими на утрамбованную землю мыльными ошметками желтой пены, скопившейся между ног, кореша только что откуда-то приехали.
— Ты че, морда колхозная, такую цену заломил? Рамсы попутал?! — по обыкновению громко возмущался Фунтик, нападая на стоявшего перед ним оробевшего деревенского мужика в широкой рубахе навыпуск и в лаптях. — В бубен захотел?
Завидев подходивших милиционеров, он сбавил тон, медленно отступил назад и проворно нырнул под брюхо лошади, ударившись лбом об оглоблю. Спрятавшись по другую сторону за ларек по починке обуви, стал незаметно наблюдать за происходящим, усиленно потирая
