на лбу вспухшую шишку.
При виде Журавлева в форме, Карась глупо ухмыльнулся, сокрушенно развел руки.
— Начальник, мы ни при чем, — начал он оправдываться за тот недавний случай. — Думали, ты фраерок залетный, а ты… вон ты кто.
— К делу это никакого отношения не имеет, — ответил Журавлев и, подойдя, ловко заломил ему руки за спину, надел наручники.
— Так все серьезно? — ошалело замигал Карась, отвесив от обиды нижнюю губу. — Я, гражданин начальник, человек законопослушный… И без браслетов поехал бы…
— Конечно, поехал… Куда бы ты делся. — Орлов одобрительно похлопал его по плечу, потом неожиданно запустил ему руку в карман брюк и вынул оттуда аккуратно сложенную пополам стопочку банкнот, плюнул на пальцы и, не считая, отделил несколько бумажек, протянул извозчику. — Это оплата за дорогу, а то Карась человек скромный, стесняется сам расплачиваться.
— Произвол! Буду жаловаться! — выкрикнул оскорбленный его бесцеремонными действиями Карась, подталкиваемый Журавлевым к автобусу, выворачивая голову за спину. — Не имеете право мои деньги разбазаривать кому ни попадя! За это вас советская власть тоже по головке не погладит! Буду обращаться в прокуратуру…
— Не болтай лишнее, убогий, — хохотнул Орлов, очень довольный, что вывел его из себя.
Не успели они отъехать, как Фунтик мигом выбежал из-за своего укрытия и выхватил деньги у мужика, в растерянности рассматривающего неожиданно свалившуюся на него огромную сумму.
— У-у, гад, так и дал бы по башке! — процедил сквозь зубы донельзя обозленный Фунтик и даже замахнулся, но не ударил, а круто развернулся и спешно ушел, грозно матерясь.
Приехав в управление, Карася как почтенного гостя усадили посреди отдела на табурет, сами же разместились вокруг него: Капитоныч на стуле, обняв свой кофр с фотоаппаратурой, Заболотнов, форсисто отставив ногу, как-то многозначительно поигрывал перьевой ручкой, испачканной чернилами, Журавлев же, взяв неимоверно толстую массивную книгу из шкафа, теребя ее в руках, прохаживался взад-вперед.
С руками в наручниках за спиной, в окружении чего-то замысливших оперативников Карась почувствовал себя несчастным и беспомощным человеком; он заметно занервничал, с опаской вертя по сторонам головой.
— Значица так, гражданин Калугин, — веско сказал Орлов и поставил обутую в сапог ногу на перекладину табурета, едва ли не упираясь коленом в грудь задержанного. — Давай рассказывай, как вы с дружками обнесли на несколько тысяч рублей артель «Меховик».
Понимая всю серьезность своего шаткого положения, отпираться было бессмысленно, но Карась все же попытался направить следствие по ложному пути.
— Я ни в чем не виноват, гражданин начальник. С кем покойный Баляба брал артель, понятия не имею. Я только прятал шкурки в склепе. А когда Балябу завалили, думаю, чего товару зря валяться, сопреет еще, я и стал им понемногу приторговывать…
— …с Фунтиком, — подсказал Журавлев, остановившись сбоку, значительно постукивая толстым корешком книги по ладони.
— С Фунтиком, — подтвердил неожиданно для себя Карась, словно загипнотизированный, не сводя глаз с книги, и звучно сглотнул слюну.
— Так я тебе и поверил, — засмеялся Орлов. — Поешь ты, Карась, конечно, складно, но, чтобы вы с Фунтиком не участвовали в налете на артель, это ты своей Асе скажи. Но это ладно, к этому вопросу мы еще вернемся… А сейчас просвети-ка ты меня непонятливого, где ты взял вот эти женские часики?
Клим неуловимым движением извлек часы из кармана своих галифе и стал раскачивать их у него перед глазами.
— Где взял? — ухмыльнулся Карась. — Нашел! Не имею разве права?
Орлов про себя отметил, что при виде часиков Карась не занервничал, как должно быть, и в его глазах не появилось ни капли испуга быть обвиненным в тяжком преступлении. «К убийству Карась не имеет никакого отношения, — подумал Орлов. — Или настолько умело это скрывает».
— А сдается мне, что ты из-за них убил женщину, — внезапно сказал он, сверля его колючими глазами, и уточнил: — Гражданку Бастрыкину!
Ошеломленный его словами, Карась психанул и хотел было вскочить, но Орлов, толкнув парня коленом в грудь, усадил его на место.
— Не дергайся!
— Да я… Да вы… Вы ответите… за навет! — задыхался от возмущения Карась, жадно хватая широко разинутым ртом не хватавшего ему воздуха. — Мокруху на меня хотите повесить? Не выйдет! Сроду руки в крови не марал! — Побледневшие губы у него прыгали, не находя себе места, даже голова стала страшно дергаться, на губах вскипела слюна, застряв в уголках белым налетом.
— Откуда же они тогда у тебя? — жестко спросил Орлов и подался вперед, в упор глядя в его бегающие глаза.
— У Ваньки Князька по дешевке купил для своей шмары! Вот откуда! Можете у него спросить! Не-е-ет, мокруху вы мне не пришьете!.. — Карась волновался, ерзал задом по табурету, нервно сучил ногами, и дробный топот от его каблуков звонким эхом раздавался в помещении.
— Может, и вправду не ты, — для виду вслух засомневался Орлов и, убрав ногу с перекладины табурета, повернулся к нему спиной.
— Век воли мне не видать! — выкрикнул Карась, обнадеженный его словами. — Я что, сам себе враг?
— Ладно, проверим. Где, говоришь, Князька найти? На рынке?.. Журавлев, поезжайте с Заболотновым, доставьте пред мои очи этого карманника-виртуоза. А этого в КПЗ. — Орлов устало опустился на стул, потянулся за папиросой.
Когда оперативники вернулись в отдел с Князьком, оказавшимся тем самым смекалистым парнишкой, который в прошлый раз на глазах Журавлева на рынке обнес нерасторопную колхозницу, пепельница перед Орловым была полна дымившихся окурков. Они лежали в ней высокой бесформенной горкой, валялись на столе рядом. Клим быстро загасил очередную папиросу. Разгоняя ладонью густую завесу дыма над головой, он поднялся и нетерпеливо шагнул вору навстречу, прихватив свой стул.
— Кого вижу, Князек собственной персоной прибыл!
Лицо парня расплылось в довольной улыбке. Как же, сам начальник уголовного розыска товарищ Орлов, уважаемый человек среди даже самых отпетых урок, ему вдруг оказал почетный прием. Клим подвинул стул к табурету, на котором в расслабленной позе уселся молодой вор-карманник, закинув ногу на ногу так, что была видна пыльная подошва его новеньких яловых сапог в гармошку, сел, вольно откинувшись на спину, всем своим видом выказывая, что он расположен к долгому разговору.
— Ну что, гражданин Князев, будем признаваться, где вы раздобыли эти вот часики? — спросил Орлов и, как фокусник, раскрыл перед ним ладонь с лежащими на ней позолоченными женскими часиками. — Ну-ну, вспоминай.
— Не, — отрицательно мотнул головой Князек и пренебрежительно оттопырил нижнюю губу. — Впервые вижу эти котлы.
— Ты, Ваня, дураком не прикидывайся! — резко осадил парня Орлов. — Чуешь, здесь мокрухой попахивает?
— А чего я-то? Я никого не убивал. — Величавую напыщенность с парня как ветром сдуло. — У одного бацильного одолжил.
— Украл? — уточнил Клим.
— Ну-у, можно
