уйти отсюда, какие бы ответы он ни дал. Этот ублюдок угрожает моему городу. Такое никому не сходит с рук.
Деверо точно знал, что он чувствовал.
— Мы не можем стать палачами и не можем причинить ему вреда, — тем не менее, сказал он. — Нам нужно знать то, что знает он. От и до.
— Не бойтесь на этот счёт, — сказал ему Моретти. — К тому времени, как мы закончим с Герайнтом Виссье, мы будем знать всё, — в глазах итальянца жил стальной блеск, которого Деверо не замечал раньше, даже когда они впервые встретились. Он кивнул и вышел из машины. Виссье был в шаговой доступности. Они практически дышали одним воздухом.
У Николо Моретти действительно могли быть достаточно хорошие связи, чтобы получить информацию о нынешних обитателях этого дома, но Деверо не сомневался, что у Виссье также должны быть тесные контакты. Когда они встретились за тем отвратительным обедом, в поведении голландца не было ничего, что указывало бы на то, что он наркоман или увлекается подобными вещами. Очевидно, он также не был уроженцем этого города. Кто-то рассказал ему об этом месте. У Виссье по-прежнему имелись друзья, а это означало, что у него по-прежнему имелись открытые пути к отступлению. Им придётся действовать очень осторожно.
Молодая девушка-оборотень подскочила к Моретти, покачивая конским хвостом. Она что-то пробормотала ему на приглушённом итальянском. Затем Моретти перевёл:
— Мы окружили дом со всех сторон. Если Виссье попытается сбежать, он далеко не уйдёт. Кроме того, этот мужчина — человек, не так ли? Мы все сверхи. И я лучший сверх из всех. Он не уйдёт.
— Ты ошибаешься, Николо, — сказала Скарлетт. — Ты оборотень. Вампиры превосходят оборотней во всех отношениях. Ты не лучший сверх.
— Лучший.
— Ты не лучший. Ты можешь быть лучшим волком, но я не соглашусь, чтобы ты лучший сверх.
Моретти позволил, чтобы на его щеках на мгновение проступила шерсть.
— Ты можешь так сделать? — поддразнил он.
— А зачем мне это нужно? — парировала она.
Деверо раздражённо зашипел. Он знал, что беззаботное подшучивание было для Скарлет и Моретти способом разрядить напряженность ситуации и выразить свою уверенность в том, что Виссье скоро будет у них под стражей. Но это всё равно раздражало его. Как бы по-детски это ни звучало, он хотел быть единственным чёртовым сверхом, который так дразнил Скарлетт.
— Ааа. Английский волк хочет, чтобы мы думали, что он лучший сверх, — Моретти наклонился и потрепал его по подбородку.
Деверо сурово нахмурился.
— Давайте сосредоточимся, ладно? — он зашагал вперёд, пока не поравнялся с входной дверью. Молодая женщина, слонявшаяся снаружи, взглянула на него со смутным безразличием и быстро проигнорировала, решив, что он не из тех, кто может помочь с её конкретными нуждами. Деверо заметил синяки и следы от уколов на её руках и почувствовал прилив сочувствия, которое, как он знал, она бы не оценила. Она фыркнула и, отвернувшись, пошла по улице прочь от него странной кривоногой походкой. Минуту или две Деверо наблюдал, как она удаляется. Затем он повернулся к дому.
— Готовы? — спросил Моретти, подходя к Скарлетт.
Деверо кивнул.
— Мне нужен только Виссье. Больше никто не пострадает.
— Без проблем, — Моретти присвистнул, поднял руку и покрутил в воздухе указательным пальцем, показывая своим ожидающим волкам, что они готовы. — Пойдём, возьмём его.
— Нет, — он сжал челюсти. — Я должен пойти один.
— Ты хочешь поиграть в одинокого героя, англичанин? — спросил Моретти.
— Дело не в этом, — Деверо взглянул на нахмурившуюся Скарлетт. — Я знаю подобные места, — сказал он. — Я умею вести себя так, чтобы не привлечь внимания. Вы двое, не говоря уже о других оборотнях, будете бросаться в глаза. Вы скорее создадите проблемы, чем решите их. Вам не место в таком месте, как это. А я буду там своим, — он слабо улыбнулся. — Или, по крайней мере, я буду более своим, чем вы. Нам нужно, чтобы Виссье заговорил. Нам не нужно, чтобы он пострадал.
На челюсти Моретти дрогнул мускул.
— Мои оборотни не причинили бы ему вреда, если бы я им не приказал.
— Я знаю это, — спокойно сказал Деверо. — Но Виссье может пострадать при попытке к бегству. В этом здании есть и другие люди. Я могу вести себя так, чтобы не вызвать у них подозрений или гнева. Эти люди будут ближе ко мне и мне подобным, чем когда-либо будут к вам и вам подобным. Вам будет лучше остаться здесь на случай, если Виссье решит слинять. В таком случае сезон охоты открыт. Но позвольте мне начать одному, — он встретился взглядом с Моретти. Оба мужчины понимали, что он не спрашивает, а инструктирует. К счастью, на этот раз итальянец не позволил собственному эго встать у него на пути.
— Что ж, хорошо, — отрезал он.
Скарлетт скрестила руки на груди.
— Мне это не нравится.
— Но ты же знаешь, что это лучший способ.
Её губы сжались.
— Мне все равно это не нравится.
Деверо улыбнулся ей.
— Спасибо, Скарлетт.
Она закатила глаза.
— Только не облажайся.
Глава 22
Вонь, ударившая в ноздри Деверо, как только он толкнул дверь и вошёл в почти заброшенное здание, была просто невероятной. Затхлый запах тела сочетался с всепроникающим запахом сырости, крепких алкогольных напитков и рвоты. В основе его лежали запахи как отчаянного желания, так и подавленного смирения. Да. Деверо знал этот запах. Он ничем не отличался от сотен других мест, в которых он побывал в Лондоне в прошлой жизни, когда был человеком. Когда ты достигаешь тёмного дна бездонной пропасти, ты оказываешься именно в таком месте. Попасть в подобную ситуацию было легче, чем представлялось большинству людей. Но Деверо также осознавал, что среди тех, кто провалился сквозь дыры в структуре общества, существовал дух товарищества, который посторонние люди не распознали бы. Они плохо воспринимали угрозы в адрес кого-то из своих, независимо от того, кем был этот человек и принадлежал ли он к ним на самом деле. Это одна из причин, почему ему лучше было сделать это в одиночку.
Как будто кто-то щёлкнул выключателем, и теперь, когда Деверо оказался внутри, его поведение резко изменилось. Его плечи опустились, и, хотя выражение лица не поменялось, язык его тела одновременно транслировал угрозу и страх. Одна эмоция подпитывала другую, но даже самый опытный актёр не смог бы справиться с тем, чтобы изобразить и то, и другое. Чтобы эффективно передать эмоции, нужно понимать их. И Деверо понимал. Не имело значения то, что он не говорил по-итальянски. Его аура говорила сама за себя.
Перешагнув через груду грязных одеял, Деверо вошёл
