— Буду рад возможности показать вам своих пони. Я всегда рекомендую предполагаемым покупателям вначале лично испытать лошадей, лучше всего во время игры. — Рауль помолчал, слегка улыбаясь. — Поскольку у нас своя школа, то никогда не бывает нехватки игроков, чтобы составить команду для импровизированной игры. Хотя я и уверен, что мои пони в числе лучших в Аргентине, если вы не найдете в моих табунах того, что хотите, я познакомлю вас с другими владельцами конюшен, у которых имеются пони на продажу.
— Вы очень добры.
— Доброта имеет к этому очень мало отношения, миссис Томас.
— Прошу вас, — прервала его Лес, — я предпочла бы, чтобы меня звали просто по имени.
Она почувствовала, как его взгляд скользит по ее лицу, касаясь волос, глаз и губ. Линия его рта слегка дрогнула, словно Рауль остался удовлетворен тем, что увидел.
— Как пожелаете, — сказал он и вернулся к прежней теме. — Итак, дело не в доброте. Это чисто деловое предложение. Вы увидите моих пони первыми и получите тем самым некий стандарт, по которому сможете судить об остальных лошадях. Если вы приедете до конца августа, то у вас будет возможность получше познакомиться со школой, и в запасе останется еще достаточно времени, чтобы ваш сын записался в нее.
Лес невольно улыбнулась, оценив его деловую стратегию, хотя и испытала приступ разочарования: он так и не назвал ее по имени после того, как она сама это предложила.
— Мы будем у вас в августе, — сказала Триша. — Позже мы просто не сможем приехать, потому что иначе я не успею к началу осеннего семестра. А я не собираюсь отпускать Роба и Лес одних. Аргентина буквально заворожила меня.
— В августе? Так вы не пробудете дома даже и месяца и опять отправитесь в новую долгую поездку? — заметила Диана.
— Ты всегда любила путешествовать, — вспомнил Вик. — Хотя Эндрю не был от этого в особенном восторге. Ну а теперь, когда вы расстались, ты, кажется, наверстываешь упущенное.
— Возможно, и вправду создается такое впечатление, но на самом деле поездка в Европу была задумана очень давно. Просто наш отряд путешественников уменьшился на одного человека, — сказала Лес, ощущая на губах крепкий вкус чинзано.
— Тебе надо найти себе какого-нибудь мужчину, — заявила Диана, и Лес бессознательно взглянула на Рауля, вспомнив, хотя и смутно, как он держал ее в своих объятиях и как они танцевали, тесно прижавшись друг к другу.
— Найдет, — уверенно промолвил Вик. — Лес правильно все понимает. Новые места, новые лица. Посмотреть, что предлагает жизнь, и взять это. Самый лучший способ избавиться от старой золы в очаге — это разжечь новый огонь.
— Умоляю вас, дайте отдышаться, — смеясь, запротестовала Лес.
— Как давно вы с Эндрю разошлись? — спросил Вик.
— Три месяца назад.
Иногда Лес казалось, что с тех пор прошло гораздо больше времени. Может быть, это всего лишь отголоски какого-то тяжелого сна. Каким-то краешком сознания она ожидала, что однажды утром проснется и все пойдет так, как шло прежде.
Как заведено во Франции, обед — это не просто утоление голода, а развлечение, нечто вроде концерта с перерывами после каждого блюда. И в течение всего представления предупредительный официант следил за тем, чтобы бокалы обедающих оставались полными.
Когда подали основное блюдо, Лес заметила, как Рауль склонил голову к Трише, прислушиваясь к тому, что девушка негромко говорила ему на ухо. Лес открыла рот, собираясь сказать что-нибудь, что отвлекло бы его внимание. И тут ее словно ударило. Она поняла, что делает… что она делала весь этот вечер. Она воевала с собственной дочерью за внимание Рауля… соперничала с Тришей, как женщина с женщиной. Она не пыталась защитить Тришу. Она хотела отбить Рауля для самой себя.
— Лес, что-нибудь случилось? — спросила Диана, увидев, как на лице подруги появилось ошеломленное выражение.
Вопрос не сразу дошел до Лес, но, поняв, о чем спрашивает Диана, она быстро ответила:
— Нет.
И подняла к губам бокал с вином.
Она едва ощущала вкус рыбы, запивая каждый кусочек еды вином. Стоявший перед ней стакан наполнялся в ту же секунду, когда она допивала последнюю каплю. Всякий раз, когда Лес глядела через стол и видела, как оживленно беседуют Триша с Раулем, к ней словно кто-то прикасался оголенным электрическим проводом и в душе вскипал гнев ревности. Она ненавидела себя за это. Нет ничего хуже, чем обижаться на дочь за то, что та молода и красива, и все же Лес никак не могла преодолеть ужасной зависти к Трише.
Перед сладким был подан сыр. Лес он показался твердым и безвкусным, как мел. Когда она наклонила голову, чтобы отпить вина, то почувствовала, что все окружающее плывет и кружится перед глазами. Она совершенно не представляла, как много успела выпить за этот вечер, но явно слишком много. Нет, нельзя во второй раз ставить себя в глупое положение. Лес поставила стакан и отодвинула стул от стола.
— Вы извините меня? — Она встала, держась за спинку, чтобы сохранить равновесие. — Боюсь, я сегодня слишком много выпила. Пожалуй, мне пора уходить.
Кто-то из сидящих за столом начал вставать, но Лес не могла различить, кто именно.
— Нет, — сказала она. — Оставайтесь и заканчивайте обед. Со мной все будет в порядке. Снаружи ждет водитель. Он сможет отвезти меня в отель.
— Я поеду с тобой. — Триша сложила льняную салфетку и положила рядом со своей тарелкой.
— Я не желаю, чтобы ты ехала со мной. — Меньше всего Лес хотелось оказаться сейчас наедине с Тришей, она боялась, что вино развяжет ей язык и тогда один бог знает, чего она наговорит дочери. — Я не беспомощна, Триша. — Резкость ее тона, казалось, толкнула назад девушку, начавшую уже приподниматься. — Пожалуйста, все оставайтесь и продолжайте веселиться. Я доберусь сама.
И прежде чем еще кто-нибудь успел возразить, Лес отошла от стола и направилась к выходу так быстро, как только могла без опаски, что упадет. Но едва она оказалась снаружи и вдохнула свежего воздуха, все стремительно поплыло у нее перед глазами. Лес сжала голову руками, пытаясь остановить кружение, и тут почувствовала, что ее кто-то подхватил и поддержал, пока наконец это бешеное вращение не прекратилось.
Чья-то рука обняла Лес, и она благодарно прислонилась к сильному плечу стоящего рядом человека.
— Pardon, monsieur. Un moment[15], — Лес глубоко вдохнула, наполняя легкие теплым ночным воздухом, чтобы немного протрезветь. — Merci[16].
Отодвинувшись в сторону от мужского плеча, на которое она опиралась, Лес подняла глаза и узнала в своем сострадательном французе Рауля Буканана.
