Я пойду с тобой.
Он покачал головой. — Ты не хочешь следовать за видением вместе со мной, — тяжело сказал он. — Это никогда не заканчивается хорошо.
— Я же последовала за Прией, не так ли? За чем-то меньшим, чем видение. И я вижу, что это реально. — Она указала на его глаза. — Это приключение, которое мы хотели, Рао». «Я никогда не хотел прикл
ючений». Она фыркнула, игнорируя его. Она начала собираться и натягивать теплую длинную куртку, застегивая ее поверх туники.
— Как мы выберемся отсюда?
— Должны быть выходы, — сказал он. — Лал Кила считается неприступной, но если кто-то обменивается фруктами или тканями, то должен быть путь через...
— О, — сказала она.
Она улыбнулась, обнажив зубы. — Я знаю один такой.
Увидев его ошеломленный взгляд, она сказала: — Ты думаешь, я все время пряталась в этой комнате? Когда я не с тобой, мне нужно чем-то заняться. — Она пожала плечами. — Мы договорились, что я больше не пленница, и здесь никто не следит за мной так пристально, как в дворце императрицы. Я видела, куда идут воины, когда хотят торговать — или курить там, где их настоятели не могут их увидеть.
— Покажи мне, — сказал он. — Пожалуйста.
Она привела его в узкий коридор, который вел в зал, расположенный сразу за кухнями, которыми пользовались слуги. Жестом призвав его к тишине, она показала ему дверь.
За дверью горы были окутаны белым. Рао сделал шаг наружу. Снег падал без перерыва.
— Не кажется безопасным выходить туда, — нервно сказала Сима.
— Я должен, — сказал Рао. — Ты должна остаться здесь, но я должен пойти.
Огонь и снег затуманивали его зрение, и сквозь них он увидел фигуру — возможно, Адитью, стоящего в пламени. Адитья, протягивающий руку...
Он услышал крик Симы, но было уже слишком поздно. Он уже уверенно шагал в холод, в бурный белый ветер, который давил на него, как холодная вода без влаги дождя.
Рука схватила его тунику. Сима спотыкалась, следуя за ним.
— Я передумала, — задыхаясь, проговорила она. — Я не пойду за твоим видением, и я думаю, что тебе тоже не стоит, ты абсолютный идиот.
— Я же говорил тебе не идти.
— Но ты знал, что я пойду, не так ли?
Ее зубы стучали. Он обернулся, чтобы посмотреть назад, но тропа исчезла, поглощенная белым. Он проклял себя про себя.
— Я никогда раньше не видела снега, — сказала она. — Я... я думала, что он будет другим. — Пауза. — Он похож на дом.
-
Чем это похоже на путь Ахираньи? — спросил он.
— О, это красиво, но может стать убийцей тебя, — сказала она. Он не смог удержаться от смеха.
— Похоже, у нас нет выбора, — сказала она. — Назад не вернуться, верно? Давай последуем за твоим видением и посмотрим, куда оно нас приведет.
Они шли и шли. Над ними разразился шторм, принеся с собой воющий ветер и еще больше снега.
— Здесь чертовски холодно, — сказала она. — Твое видение привело нас сюда, чтобы мы замерзли насмерть?
— Безымянный сделал со мной и худшее, — тихо сказал он.
— Мы возвращаемся, принц Рао.
— Я не знаю, где назад. Ты это знаешь.
— Ах, — сказала она. — Черт, я тоже не знаю.
Они не нашли укрытия, но нашли выступ скалы, достаточно высокий, чтобы укрыться от ветра. Они прижались друг к другу, чтобы согреться.
Становилось все темнее.
— Рао, — сказала она, перекрикивая вой ветра и его молчание. — Принц. Ты... Кем он был для тебя?
— Моим другом, — ответил он.
— Ты очень глубоко скорбишь о нем.
— Все глубоко скорбят о друзьях, — пробормотал он. Его пальцы на ногах начали неметь.
— Да. — Тишина. Она дрожала рядом с ним. — Я люблю женщин, ты знаешь, — сказала Сима, говоря сквозь дрожь. — Если ты осуждаешь меня — мне все равно, честно. Я знаю, во что верят париджатдвипаны, а мы, ахираньи, не чувствуем того же. Но я...
Она замолчала, и он не знал, было ли это от холода или от тяжести ее собственных мыслей. Он взял ее руку в свою. Она была ледяной. — Прости, — продолжила она. — Я просто хотела сказать, что если ты испытывал к нему больше — я понимаю. Я могу слушать.
Он сглотнул. Он подумал о статуе Адитьи, о поцелуе. О улыбке Адитьи.
— Я знал, что люблю его, — признался он. — Когда он был жив, я знал, что люблю его... больше, чем следовало бы. Но форму этой любви я не позволял себе увидеть. Я не знал.
— Ты действительно не видел?
— Это было как смотреть на солнце, — сказал Рао. Дрожащий смех. — Если бы я по-настоящему посмотрел на него, это бы меня уничтожило.
— Я бы отдала все за немного этого солнца прямо сейчас, — сказала Сима. — Было бы так приятно почувствовать тепло.
— Согласен. — Он закрыл глаза. Сейчас за ними не было огня. Только его собственные мысли, и это было почти хуже. — Что хорошего было бы в том, чтобы сказать ему? — прошептал он. — Сказать себе? Мы не могли бы ничего сделать. Быть чем-то.
— Наша любовь не трагична, — мягко сказала Сима. — Наша сущность не трагична. Ты… ты должен это знать. Хотя мне жаль, что тебе пришлось пережить столько горя.
Он снова рассмеялся. Дрожа.
— Думаю, — сказал он, — если бы мы сейчас не замерзали насмерть, я бы заплакал.
Сима дрожаще вздохнула.
Раздался треск. Голоса.
Он вскочил на камень. Сквозь белую дымку он увидел фигуры в толстых мехах и темной одежде. Он увидел, как один из них указал на него и закричал. Были подняты луки.
Его глаза внезапно зажглись, когда паника поднялась в нем, как лесной пожар.
— Стойте! — Он споткнулся и рухнул на колени на снег. — Я принц Рао, — крикнул он. — Безымянный принц Алора, слуга императрицы Париджатдвипы, и меня привело сюда видение. — Он кричал все громче, пока ветер выл и выл. — Видение крови, снега и огня — и рубина, похожего на сердце! Камень, вырванный из земли!
Фигуры замерли в молчании. Некоторые опустили луки.
Из их рядов вышел мужчина. Худощавый, с глазами, острыми как у хищной птицы, он пересек освещенный луной снег.
— Принц Рао, — сказал он. — Не бойтесь больше. Я — Эхсан, кай Джагатая, и вы в безопасности с нами.
ПРИЯ
— Как долго ты хочешь, чтобы они бегали по кругу? — спросила Халида. — Это… поможет им? Стать старейшинами храма?
Дети бегали по кругу вокруг сада. Прия и Халида наблюдали за ними из тени, а Падма сидела у их ног, а Рукх присел рядом с ними.
Халида выражала сомнение, и это было
