в знак тонкого почтения к императрице и империи. Он позволил себе вслушаться в разговоры знати и услышал, как они обсуждали нападения племен, живших за пределами границ Лал-Килы, и косвенно — растущую слабость султана. Он запомнил всю эту информацию. Возможно, она пригодится.
Он оставался так долго, как мог, среди лордов и леди ДвАрахли, затем извинился, встал и попытался незаметно уйти.
Он думал, что ему это удалось. Он был у входа в свои покои, когда услышал, как кто-то позвал его по имени. Он обернулся. К нему шла леди Разия, а за ней — одна из стражниц.
— Вы уходите, принц Рао? — «Ухожу с пира, леди Разия, да. — Улыбка, поклон головой. — Но с вашего позволения я пойду в Лал Кила утром. Если вы хотите, чтобы я что-нибудь взял с собой…?
— Нет. — Она улыбнулась и наклонила голову. — А что наша императрица хочет, чтобы вы делали в Лал Кила, принц Рао?
— Императрица посылает меня, — сказал он, — чтобы я избавился от своего горя.
— Лал Кила не славится мягким отношением к больным и страдающим. — В изгибе ее губ промелькнула улыбка, а в глазах, обращенных к нему, появился задумчивый и пронзительный взгляд. — Я думаю, она доверяет моей семье заботу о вас — и глубоко заботится о вас, — но я также не сомневаюсь, что у нее есть и другие мотивы, которые определяют ее поступки. Что вас там ждет?
— Ничего, что принесет несчастье вам и вашим близким, — ответил он, и Разия рассмеялась.
— Значит, вы не будете это отрицать? Ну, вы всегда казались честным человеком, ведомым честными звездами.
Она положила руку ему на плечо с веером.
— Моя дочь Асма правит вместо моего мужа. Она позаботится о вас, обещаю. Отдохните под ее опекой, и если вам понадобится что-либо от нее или моей семьи, просто попросите.
— Спасибо, — сказал он.
Разия отпустила его и, развевая юбкой, вернулась на пир, оставив его одного.
За его спиной раздался шум: тихий, резкий кашель.
Он обернулся и увидел Симу, наблюдающую из дверного проема. Она, должно быть, стояла тихо, вне поля зрения, и слушала.
— Ты действительно собираешься в Лал Кила просто отдохнуть? — спросила Сима.
— Ты так думаешь?
— Леди Разия точно так не думает.
— Ну, меня послали, — сказал он, — чтобы разыскать одну историю. — Он вошел в свою комнату, а она последовала за ним.
Ему хотелось отвлечься — он подумал о Преме с его трубкой, успокаивающим дымом, и впервые пожелал не выпивки, а блаженства от дыма игольчатого цветка.
Вместо этого он сказал: — Позволь мне рассказать тебе историю.
Он рассказал Симе то, что рассказала ему Лата: сказку на одном из языков за пределами границ Париджатдвипы. Она была плохо переведена, по крайней мере, так с некоторым недовольством утверждала Лата. — Но даже плохие переводы из-за пределов Париджатдвипы редки, как жемчужина, — сказала она ему.
— В снегу лежит труп короля, — сказал Рао. — Он умер за свой народ, когда пришли монстры и съели их землю. А после его смерти его народ вырезал из его груди сердце. Но это было не сердце.
— Какой поворот, — безразлично сказала Сима. Рао гневно посмотрел на нее.
— Я не писал эту сказку! — воскликнул он, разводя руками. — Тогда я не буду рассказывать тебе о битве с монстрами. Просто знай, что его сердце было рубином, обладающим силой убивать чудовищ, — и это ложь, которую я должен преследовать по всей империи.
— Это может быть рубин, — сказала ему Лата, пролистывая книгу с легким шуршанием и нахмурив брови. — Или это может быть ошибка перевода. Корень слова в Джагаи — неважно. Я вижу, что твоё внимание отвлекается, Рао. С таким же успехом это может быть гранат. Вот и всё.
— Это только подтвердило его опасения, что это было бессмысленное задание: поиск следа легенды, царапины, которая могла быть не более чем ошибкой в переводе.
Повод, чтобы удалить его — и ег
о пьянство, и его горе, и его видения — из двора. Сима выглядела задумчивой.
— Ты доверяешь мне настолько, что рассказываешь мне это? — спросила Сима. — Историю об оружии, которое ты мог бы использовать против — якши? — «Если бы ты хотел уничтожить Париджатдвипу, ты бы ушел уже давно. Кроме того, — сказал он с улыбкой, — я же сказал тебе, что такая история — бессмысленное занятие. Меня отправили отдыхать. Или потому, что я не гожусь для службы императрице, как она того требует. Неважно.
— Ну, не относись к этому как к бессмысленному заданию. Относись к ней как к чему-то важному. Я видела в своей жизни странные вещи — делала странные вещи. Рубин с магическими свойствами не кажется чем-то невозможным, и его поиски могут стать приключением. А если нет... — Она замялась. — Я никогда не была в Лал-Киле. Я бы хотела побывать там.
Он не смог скрыть своего удивления. — Я думал...
— Что думал?
Вместо того чтобы ответить словами, он подошел к одному из своих дорожных сундуков, открыл его, достал пакет и положил его ей в руки.
Она открыла его. Ее глаза расширились. «Еду было легко организовать, — сказал он. — Деньги тоже. С одеждой было сложнее, но надеюсь, она подойдет.
Она благоговейно коснулась края сумки. «Ты действительно хочешь мне помочь, — сказала она.
— Одно хорошее дело, — коротко ответил он. Она подняла голову. Он сглотнул. — Я хочу сделать одно хорошее дело, — сказал он. — В море дерьма.
Она кивнула. Закрыла сумку.
— Я пойду с тобой в Лал Кила, — сказала Сима. — Я не могла выносить, что я в ловушке. Теперь я больше не чувствую себя в ловушке.
Его сердце сжалось от этих слов. «Ты все еще в ловушке, — медленно сказал он.
— Нет. Не совсем. — Ее руки все еще лежали на сумке. — Но я не могу вернуться домой. И если я могу выбрать, где буду, то... — Она пожала плечами. — Думаю, тебе нужен друг, принц Рао. И мне тоже.
Он сглотнул, не в силах говорить. «Достань доску для игры в катур, — мягко сказала она. — Если только ты не устал?
— Нет, — ответил он. — Я не устал». Расставляя доску для игры в катур, он думал не об Адитье, не о Преме и даже не о своей сестре, а о Лате, когда она прощалась с ним, когда он сказал ей, что не видит смысла гоняться за глупыми историями о рубинах и ложной надежде.
Она взяла его руки в свои. Ее руки были гораздо меньше, но держали его крепко, твердо — и ее глаза были такими же твердыми.
— Я не
