увидеть, и все еще доверял ей. За то, что он смотрел на нее и видел в ней силу, которую она сама не могла найти, и ценность, в то время как она видела только свою пустоту.
— Что ты оставил, чтобы отправиться со мной в это безумное путешествие? — спросила Бхумика дрожащим голосом. Его рука слегка сжала ее запястье. «Все, — ответил он. — Так же, как и ты». «Все, — повторила она. Они сделали еще один шаг вперед. Еще один. Так легко было упасть. — Все это из-за долга? Из-за обязательств? — Еще один шаг. «Я солгал, — сказал он. — Прости. — Его рука подтолкнула ее вперед. Мост качался, вода стонала, как раненое животное. — Я последовал за тобой не из-за долга.
Она не спросила его: — Тогда почему?. — Она не давила и не подталкивала. Она встретила его взгляд, когда он удерживал ее, когда он вел ее через бурлящую черную воду и не давал ей упасть.
Он ни на секунду не отрывал от нее взгляда.
— Ааа, — тихо сказала она. Она поняла.
ПРИЯ
В ночь, когда Арахли Ара навестила ее — когда она снова услышала шепот Мани Ара в своей голове — у Прии поднялась температура.
Она спряталась в единственном укромном месте, которое смогла найти — кладовой в особенно запущенном коридоре. Но Рукх все равно нашел ее.
— Я принес воды, кичади и мокрые полотенца, — объявил он, входя и держа в руках по-настоящему пугающее количество вещей. — Тебе еще что-нибудь нужно?
— Чтобы меня оставили в покое, — простонала она, но все же взяла у него полотенце и прижала его к горячему лицу. — Где Падма?
— Я оставил ее с детьми из храма. Я... я знаю, что не должен оставлять ее одну, но...
— С Ашишем?
— Да.
Она расслабилась.
— Тогда все в порядке. Старший ребенок из храма необычайно хорошо ладил с младшими детьми. — Иди.
— Мне все равно, что я заболею, — настаивал Рукх.
— Ну, я беспокоюсь, что ты заболеешь, — сказала Прия, но на самом деле у нее не хватило духу отослать его. К тому же она была почти уверена, что лихорадка была частью ее магии — симптомом того разлома в плотине силы внутри нее, того прилива силы, от которого у нее закружилась голова.
— Тебе не нужно заботиться обо мне, — сказала Прия, в последней попытке избавиться от него.
— Ты заботилась обо мне, — тихо сказал он через мгновение. — Ты все еще заботишься. Это справедливо. А теперь садись, При, и ешь.
Она снова видела сон о Малини.
Лихорадка жгла ее. Лихорадка была ее растущей и растущей силой, расцветающей внутри нее. Изменяющей ее.
Во сне она почувствовала, как ее сила раскрывается еще шире. Космическое яйцо, золотой желток. Она выдохнула и наблюдала, как сон рассыпается вокруг нее. Стены императорского двора треснули. Перед ней — и перед Малини — образовалась трещина. Разлом был похож на молнию, пронзившую камень. Он рос и рос.
Малини не смотрела на разлом перед ними. Ее голова была повернута. Она смотрела на Прию.
Малини наблюдала за ней проницательно, жадно. Прия почувствовала боль в груди, сильную и мучительную.
— Я чувствую это, — сказала Малини. Ее богатый голос был как рука на горле Прии, тянущая ее еще на шаг вперед. — Сила. Что ты делаешь, Прия? — Ст
ены двора императорского махала полностью раскололись. Они должны были рухнуть, но стояли, все их осколки, как расколотая ракушка, пропускали свет через свои истертые края. И между осколками, между светом...
Прия сделала неуверенный шаг к тропе, которая лежала перед ними обеими.
Тропа была зеленой. Она пахла соленым дождем, чем-то далеким, где море прижимало свои странные руки к земле. Прия никогда не видела моря. Только представляла его. Только слышала его описание из уст Малини. Огромное, необъятное, как зеркало неба.
Она сделала еще один шаг вперед. Услышала шелест юбок рядом с собой и увидела, как тень Малини слилась с ее собственной. Малини подошла к ней, нахмурила брови, кровь капала с ее груди, оставляя след под ногами.
Прия повернула голову. Их глаза снова встретились.
— Скажи мне, что ты сделала, — сказала Малини.
— Пути, — ответила Прия. — Малини, я думаю. Я думаю, что каким-то образом я создала новые пути...
Прия проснулась.
Она вошла в глубину леса с растрепанными волосами, босыми ногами и мятой одеждой. Она пошла к беседке из костей.
Перед ней пролегала тропа искателя: древняя тропа через лес, где время текло странно и человек мог заблудиться на несколько недель или добраться до Сругны в мгновение ока.
Между деревьями были видны новые тропы. Она могла их чувствовать — словно она была деревом, а тропы были ее собственными корнями. Над ней кости, привязанные лентами к деревьям, были совершенно неподвижны. Здесь не было ветра. Совсем не было шума. Ее
лихорадка спадала. Она наконец могла думать.
Она не выбирала эти тропы. Но магия Мани Ара создала их через нее. Она была путем Мани Ара в мир — ее руками, ее возлюбленной. И поэтому Мани Ара использовала ее.
За ее спиной раздались тяжелые шаги. Там были хранители масок — один рожденный один раз, другой дважды. Они, должно быть, тоже почувствовали появление троп.
— Вы долго, — сказала она.
— Мы... мы пошли искать тебя. Но парнишка Рук сказал, что ты больна, и когда мы пришли к твоей постели...
— Я больше не больна, — сказала Прия. — Не волнуйтесь. Не нужно объяснять. Вы сейчас здесь.
Она сделала шаг ближе к одному из путей, ощущая его босыми ногами и вкусом на языке.
Соленый дождь. Странные ветры. Она видела это во сне, и это было реально, и Малини тоже видела это во сне.
Каким-то образом Малини была частью этого.
За ее спиной раздался кашель. Неудобное шевеление тел. Она обернулась и увидела патруль хранителей масок, ожидающих с заметным беспокойством.
— Старейшина? — спросил один из них.
— Пока игнорируйте это, — сказала Прия. — Это дело рук якши. Не о чем беспокоиться.
Ее слова их не успокоили. Их глаза были широко раскрыты, черные и испуганные в мерцании фонарей и ночной тьме.
— Продолжайте патрулировать, — сказала она.
— Мы должны проводить вас, Старейшина.
Прия фыркнула и покачала головой.
— Нет, я буду в порядке. — В любом случае, она не собиралась идти туда, куда они могли бы последовать за ней. Ей нужно было добраться до бессмертных вод. — Держитесь подальше от беседки сегодня ночью, — сказала она.
— Конечно. — Они кивнули, широко раскрыв глаза.
Она отошла от новой тропы — от ее соленой части
