— протянул княжич, почёсывая в затылке. — Во всяком случае, я его на паре приёмов замечал.
— Ну, тогда это уже не моё дело, — резюмировал Егор, решив держаться от подобных интриг подальше.
Влезать в дела семейные тут было не принято. Если только сами члены семьи не приглашали тебя как третейского судью или для оказания помощи. Во всех остальных случаях положено было делать вид, что ты ничего не знаешь и, вообще, слепоглухонемой капитан дальнего плавания. Допив свой кофе, Егор рассчитался с официантом, и они с княжичем уселись в карету. Спустя полтора часа, высадив парня у его дома, Егор катил в имение, мысленно ругая подростков на все лады.
Все эти разборки и споры ему нужны были, как оглобли зайцу. И без того забот хватало. Сходиться близко с титулованными семьями он больше не хотел категорически. Достаточно было прежних знакомств.
* * *
Письмо, полученное от Игната Ивановича, выбило парня из колеи. Читая ровные строчки, написанные почти каллиграфическим почерком, Егор никак не мог поверить своим глазам и поверить в то, что там было написано. Елену и Наталью убили. Обставлено всё было под ограбление, но у парня ни на секунду не возникло сомнения, что от них избавились как от ключевых свидетелей. Ведь вся та история началась именно с них.
Бросив письмо перед собой, Егор опёрся локтями о стол и, уставившись остановившимся взглядом в столешницу, застыл, пытаясь переварить нежданную новость. Как ни крути, а Наталья ему была интересна. Улыбчивая, сообразительная, смелая, она ему и вправду нравилась. А самое главное, как твердили все вокруг, сама Наталья была к нему неравнодушна. Насколько это правда, Егор мог только догадываться, но с некоторого времени начал думать о девушке как о возможной будущей невесте.
И вот теперь её не стало. Их просто смахнули с доски, как ненужные фигуры. Просто потому, что они оказались не угодны кому-то, кто считал свои цели важнее двух человеческих жизней. Первым порывом парня было нестись в столицу, но подумав, он понял, что ничем не сможет уже помочь. К тому же ему никто не позволит влезть в расследование. Тот же полковник Угрюмов просто пошлёт его куда подальше, потому как сам Егор никогда ничего не расследовал.
Взяв себя в руки, парень убрал письмо и, достав из ящика стола чистый лист бумаги, принялся писать дяде ответ, заодно повествуя о своих выкладках. Судя по тону письма, случившееся Игната Ивановича выбило из колеи, и потому он искал у племянника хоть какой-то поддержки. К тому же дядя, не задумываясь, передаст его догадки полковнику и потребует от него проверить эту версию. Что будет дальше, можно только догадываться. Но в том, что полковник прикажет версию проверить, парень не сомневался.
Была в этом деле и ещё одна сторона. Раз на свидетелей открыли охоту, то следующей целью станет он сам. Про дядю те пятеро ничего не знали. При захвате Игнат Иванович всё время находился в карете, а после захвата он лично ездил за полковником. Дальше всех схваченных погрузили в местный автозак и увезли в каталажку. Так что физиономией в этом деле светил только сам Егор. А значит, охотиться будут именно за ним. И к такому развитию событий требовалось как следует приготовиться.
Запечатав письмо, Егор оставил конверт на столе и, поднявшись, отправился искать Михалыча. Пожилой казак нашёлся в бывшей комнате Архипыча. Став личным денщиком парня, он должен был постоянно быть в пределах шаговой доступности, так что Егор своей волей заселил его туда. Увидев парня, Михалыч словно нюхом учуял беду и, моментально подобравшись, тихо спросил:
— Чего?
— Меня снова убивать собираются, — криво усмехнулся Егор, усаживаясь на поданный табурет.
Коротко пересказав казаку содержание полученного от дяди письма, парень вздохнул и, покрутив головой, мрачно проворчал:
— Как же мне всё это надоело.
— Терпи, Егорка. Доля твоя такая, — вздохнул казак, хлопнув его крепкой ладонью по колену. — Эх, знать бы, кто то дело затеял прежде, уж мы б с братами их встретили.
— Надо бы на тракте, что к имению ведёт, секрет устроить, — подумав, проворчал парень. — Но такой, чтобы в нём даже зимой сидеть можно было.
— И чего? — не понял Михалыч.
— Тогда мы всегда заранее знать будем, кто к нам едет или подобраться пытается. Казаков на пары разбить, и пусть смотрят.
— Добрая мысля, — подумав, неожиданно одобрил Михалыч. — Завтрева сам с парой братов на тракт съезжу, глянем, где там можно шалаш добрый поставить. А то казаки уж ворчать принялись, что скучно тут теперь стало.
— Вот и расскажи им, чего ждать, — понимающе усмехнулся Егор.
— Покоен будь, Егор, спроворю, — решительно кивнул казак.
Благодарно кивнув, парень поднялся и, вернувшись к себе, подхватил со спинки портупею с оружием. Заниматься чем-то обыденным ему не хотелось, а вот пострелять, чтобы выпустить пар, будет самое оно. Накинув полушубок, он затянул на талии ремень с кобурой и направился в тир. Благо на огневом рубеже и над мишенями были устроены навесы, так что погода на тренировки никак не влияла. Достав револьвер, парень провернул пальцами барабан и, вздохнув, выпустил все шесть пуль от пояса.
От дощечки, что была подвешена вместо мишени, только щепки полетели. Вообще, стрелять Егор стал с каждым днём всё лучше. Постоянные тренировки и тысячи сожжённых патронов свою роль сыграли. Пройдя к мишеням, он толкнул обрезок полешка и, перезарядив револьвер, снова разрядил его в мишень. Так, раз за разом, он поражал этот своеобразный маятник. Очень скоро их качалось уже два, а сам парень продолжал усложнять себе задачу, становясь к мишеням то спиной, то боком.
От этого занятия его отвлёк прибежавший мальчишка посыльный. Дождавшись, когда Егор в очередной раз опустошит барабан, он скороговоркой сообщил, что к нему приехали два каких-то молодых господина. Велев вести их сюда, парень снова принялся перезаряжать оружие. Говорить с кем-то не хотелось. Впрочем, как и видеть кого-то.
Увидев подходящих к тиру Андрея и Станислава, Егор мрачно усмехнулся и, коротко поздоровавшись, с ходу спросил:
— Пятак при себе имеется?
— Конечно, — растерянно кивнул юный граф, вынимая из кармана монету.
— Подбросьте, — скомандовал Егор, защёлкивая барабан револьвера.
Недоумённо хмыкнув, парень отступил на пару шагов и, размахнувшись, подкинул тяжёлый медный кругляш как можно выше. Грохнул выстрел, и Станислав, нагнувшись, подобрал погнувшуюся монету.
— И вправду попали, — удивлённо протянул он, разглядывая пятак.
