этот свист, выхватил револьвер и выкатился из кареты в левую дверь, кувырком падая в сугроб на обочине. Казаков ничему учить не нужно было. Едва только дерево начало падать, над трактом раздались выстрелы. В кого именно они стреляли, Егор не знал, но не сомневался, что палить для острастки в воздух эти бойцы не станут. Перекатившись под ближайшее дерево, парень быстро обполз его и, вскочив на ноги, первым делом осмотрел оружие.
Убедившись, что с револьвером всё в порядке и он готов к бою, Егор пригнулся и осторожно скользнул дальше. Ближе к точке засады. Казаки, соскочив с коней, так же укрылись за деревьями, а Никита, привстав на облучке, осаживал коней, делая всё, чтобы не погубить их об упавшее дерево. Быстро остановиться на заснеженном тракте лошади просто не могли. Ведь сзади их подталкивала разогнанная карета. И пусть скорость была не велика, инерции ещё никто не отменял.
Оставшийся в салоне Михалыч высунулся из правой дверцы и принялся не торопясь стрелять по нападавшим. Из своей засады Егор успел насчитать десяток мужиков с самым разным оружием. Кто они такие и чего хотят, можно будет разобраться и позже, а вот спускать нападение парень не собирался. Вскинув револьвер, он выцелил одного из нападавших и плавно спустил курок. Пальба над трактом стояла, словно на передовой. Но к огромной удаче парня и его сопровождения, всё оружие у нападавших было дульнозарядным.
Так что от перестрелки нападавшие очень быстро перешли на белое оружие. Но ни Егор, ни его помощники втягиваться в долгое противостояние не собирались. Тем более что все они, включая кучера, были вооружены многозарядным оружием. В общем, до кареты никто из нападавших даже добежать не успел. Сам Егор успел положить двоих. Убедившись, что всё закончилось, парень выбрался на дорогу и, окликнув казаков, приказал осмотреть место засады. Он вполне допускал, что у бандитов могли оказаться коноводы.
Понимая, что он прав, бойцы кинулись высматривать следы. Михалыч, выбравшись из кареты, принялся осматривать нападавших. Учить его, как поступать с обычными разбойниками, нужды не было. Но требовалось найти главного или хоть одного бандита для допроса. К огромной удаче парня, командовавший разбойниками бандит оказался только тяжело ранен. До суда или еще какого подобного действа ему не дожить, а вот для тщательного потрошения он вполне ещё подходил. Быстро обыскав мужика и лишив его всего, что можно было бы применить как оружие, Михалыч выволок раненого на тракт и, качнув головой, проворчал:
— От ведь дурачьё.
— Ты о чём это, дядька? — поинтересовался подошедший Егор.
— А про этих, — хищно усмехнулся казак. — Нашли гдесь десяток старых фузей и решили, что смогут с родовыми казаками управиться. Для начала б стрелять научились.
— И вправду дурачьё. Да только мнится мне, что засаду эту не сами они придумали, — зло усмехнулся Егор и, опустившись на корточки, спросил, глядя раненому в глаза: — Ну поведай мне, болезный, кто тебя надоумил на карету мою напасть?
— Сами решили, — прохрипел главарь шайки.
— Не понял ты меня, мужик, — вздохнул Егор с деланым огорчением. — Ну, сам подумай, помереть-то по-всякому можно. Вот оставлю тебя тут, на тракте подыхать, и будешь ты от боли заходиться и снег лизать, чтобы хоть чуточку жажду уменьшить. А могу ведь и мытарить начать. Рану заткну и стану кости, к примеру, ломать. А могу и быструю смерть подарить. Сам решай, чего тебе теперь хочется.
— А к доктору, значит, не предлагаешь? — криво усмехнулся раненый.
— Смысла нет. Пообещать-то я могу, да только не доживёшь ты до врача. Рана у тебя тяжкая, — пожал парень плечами.
— Честный, — хмыкнул бандит окровавленными губами. — Ладно. Чего знать-то хотел?
— Кто вас нанял и что сделать велел?
— Барин один нанимал. Богатый. И ловкий. Без охраны, похоже, даже до ветру не ходит. Он и пообещал, что ежели мы ему голову твою принесём, то каждому, кто на ту пору жив будет, по сотне монет серебра отсыплет.
— Хорошие деньги, — зло усмехнулся Егор. — А барин тот наш или приезжий какой?
— Наш. Русак посконный, — презрительно фыркнул раненый.
— А нанимали вас где?
— Так в столице и нанимали.
— Выходит, вы сюда из Петербурга приехали?
— Угу.
— И давно?
— Три дня уж как.
— А на тракт этот кто вас вывел? Кто на карету мою указал? Только не говори, что сами меня нашли. Не поверю, — быстро добавил Егор, заметив, как подобрался разбойник.
— Прав ты, барич. Встретили нас тут. И тракт этот и карету твою показали. А жили мы тем временем на подворье у князя одного. Сам он с нами дела не имел, но прислужник его нас и водил. В городе тебя указали. И кучера, и карету. Самого-то так и не дождались, а вот карету запомнили. Нам потому и велели голову твою принесть, чтобы ошибки не было.
— А князя того как звали? — кивнув, мрачно уточнил Егор.
— Растопчин вроде как. Посыльный к нему на подворье приезжал, тогда и услыхал.
— Растопчин? Уверен? — уточнил парень, мрачнея ещё сильнее.
— Он. Вечно надутый ходит, словно брюхом мается. И на людей простых смотрит, словно на вошь тифозную. Добей, сделай милость. Сил более нет терпеть, — простонал раненый.
— Бог тебе судья, — вздохнул Егор и спустил курок револьвера, который так и продолжал удерживать в руке.
Пуля вошла мужику в грудь, разом оборвав его агонию. Поднявшись, Егор осмотрелся и, мрачно скривившись, проворчал:
— Вот ведь, теперь ещё с бревном этим возиться.
— Не изволь беспокоиться, Егор Матвеич. Я уж одного из братов в деревню за мужиками послал. Скоро будут. Заодно и бревно это на дрова пустят, — отозвался Михалыч. — Ты б пока в карету присел. Ветер-то морозный. Как бы не застыл.
— В полушубке не холодно, — отмахнулся Егор. — Оружие их всё собрали?
— Да какое там оружие. Те стволы и слова доброго не стоят, — отмахнулся казак.
— Всё одно собрать надо. Не на дороге же их бросать. Так после из того ствола кто в спину пальнуть может.
— То верно. Собрали мы их, — понимающе усмехнувшись, кивнул дядька.
— А следы нашли? — не унимался парень.
— Всё нашли. И следы, и костёр, где они нас дожидались. Похоже, их сюда в санях привезли,
