такому существованию. Удивительно, но никто даже не покосился. Все занимались своими делами, а когда на пути оказывалось тело, они делали вид, что не замечали и тактично переступали через труп.
Люди двигались медленно, будто каждый шаг давался им через силу и добавляли и без того кислому запаху трущоб дыхание гнилых зубов и примесь застоялого пота с дешёвой стряпнёй. В те редкие моменты, когда кто-то из них начинал разговор, то он больше был похож на шёпот, нежели на полноценную речь. Они перекидывались парочкой фраз, желали дожить до следующего дня и волоклись по улочкам дальше в поиске лучика надежды, в царстве непроглядной тьмы.
Когда я шёл сюда утром, такого отчаяния не видел, видимо трущобники стекались сюда к вечеру, после тщетной попытки заработать немного монет, а те, кому это удавалось, предпочитали проводить время в месте получше.
Пока я отсчитывал монеты, краем глаза осмотрел прохожих. Неужели и я раньше был таким? Шёл, сгорбившись от груза наваленного долга? Прятался от собак и убегал от охотников? От одной только мысли о собственной беспомощности мне захотелось ударить кого-нибудь из этих жалких людишек.
Почему? Да потому что теперь могу!
Старая женщина, принимающая плату за пользование купальней, коротко бросила взгляд на застоялые следы крови на моём теле, но тотчас безразлично отвернулась и принялась дальше ковырять длинным ногтем старый нарыв.
Пришлось мыться в большой купальне с ещё тремя стариками. Даже несмотря на воду и угольную щелочь, которую они втирали в своё тело, от них буквально пахло смертью. Правда их внешний вид на секунду заставил задуматься, какого качества мне нужны будут люди, чтобы превращать их в пилюли?
На мгновение вернулось то самое опьяняющее ощущение, но я вовремя смог его побороть и оставил стариков в покое. Жизненных сил в них практически нет, так что пусть доживают свой век. Да и я вдобавок представил этих стариков, их дряхлые тела, истощённые болезнями, с гниющими внутренностями. В таком материале почти нет ци. Отбросы, которые даже для алхимического котла не годятся.
Следующей моей остановкой стал местный портной. Шить ханфу на заказ заняло бы несколько дней, да и в трущобах не было достаточно свободного материала. А вот что было, так это неплохой бежевый халат до пят, который судя по словам хозяина заведения, обычно носили наёмники караванов.
Я заплатил ему пятьдесят монет за полный наряд, наконец, избавившись от старых обносок и отправился ужинать. Снаружи начала накрапывать отвратительная морось, мелкий, противный дождь, который постепенно перерастал в полноценный ливень. Капли барабанили по крышам лачуг, собирались в лужи на утрамбованной земле, стекали в сточные канавы, наполняя их мутной водой. Единственное заведения, где вместе с рисом подавали не мёртвых крыс, а нечто более приятное, ка раз находилось в шаговой доступности.
На входе висела вывеска с нелепым изображением петуха, будто нарисованным пятилетним ребёнком, а слоган гласил, что здесь подают самую вкусную «Слюнявую курицу». Интересный выбор названия для блюда, но выбирать особо не приходится.
— Это потому что от неё слюнки текут! — Раздался откуда-то сбоку милый голос девушки, догадавшейся о моих мыслях, которая в отличие от большинства, каким-то образом сумела сохранить все зубы. — Проходите, а то дождь начинается, не пожалеете!
Она двумя руками обняла корзину с белой репой, взмахнула головой, отправляя непослушный локон за ухо и зашла внутрь. Я посмотрел на небо, которое буквально за несколько секунд затянуло чёрными тучами и решил, что это место, как и любое другое подойдёт для ужина.
Внутри оказалось довольно неплохо.
Не дыра, но и для приличного места ей было далеко. По крайней мере явно не то, что мы с предателем Фэном когда-то собирались открывать. Столы слишком грубые из дешевого сучковатого дерева, залитого остатками еды и питья, впитавшееся в древесину, лавки которых скрипели под весом человеческих тел. Люди здесь были такими же, как и мебель, уставшие, кряхтящие и издающие хруст при каждом движении тел.
В углу кто-то уже спал, уткнувшись лицом в стол, рядом с ним двое яростно спорили, плюясь друг на друга слюной, но при этом не переходили на крики. Жизнь здесь скорее не кипела, а тихо булькала, как забытая на огне рисовая похлёбка.
К слову о рисе.
За прилавком стоял толстый хозяин. Его тело настолько заплыло жиром, что он едва мог повернуть шею и увидел собственные плечи. Одетый в засаленную одежду, он постоянно утирал выступавший со лба пот и что-то булькал себе под нос. Пока залом фактически управляли другие, он лениво помешивал рис в большом чане деревянной лопаткой и периодически отвлекался, чтобы почесать задницу прямо через штаны, после чего как ни в чём не бывало возвращался к готовке.
Есть я его пожалуй не буду даже под страхом смерти. Лучше снова буду давиться сырым рисом, чем есть… такое…
Рядом с ним сновала та самая молодая девчонка. Довольно симпатичная для своих лет, но измотанная с уставшими глазами. Он то и дело гаркал на неё, подгоняя, а она только молча кивала, улыбалась в ответ и бегала между столами, разнося миски и кружки.
Всё было грязновато, шумно и откровенно неприятно… но здесь была еда, а организм уже не намекал, он откровенно требовал пищи, подготавливая внезапный обморок.
— Присаживайтесь, я сейчас вам всё принесу. — Коротко произнесла девушка, пробегая мимо меня с двумя кружками пива.
— Да я и заказать ничего не успел. — Бросил ей в след, усаживаясь за пустующую лавку.
Она метнулась на кухню, откуда некоторое время раздавался звуки гремящей посуды, а затем вернулась с двумя тарелками еды и пузатой кружкой какого-то напитка.
— Вот, как и обещала, Слюнявая курица, самая лучшая в округе. — Она мило улыбнулась, игриво вильнув бёдрами и, наклонившись, шёпотом продолжила. — От риса я вас избавила, сегодня он… скажем… слегка переваренный.
— Спасибо. — Благодарно кивнул и выложил на стол пять монет.
— Если что-нибудь понадобится, я тут периодически пробегаю, поэтому просто кликните.
С этими словами она удалилась, а я с интересом проводил её взглядом. Крепкие ноги, широкие бёдра, сильные плечи и шея. Работа в заведении явно пошла на пользу её телосложению и, судя по всему, девушке приходилось не мало таскать тяжестей. Несмотря на возраст, который примерно равнялся моему, она казалась мне идеальной.
Идеальной, чтобы стать первой.
Мысль родилась сама собой. Я даже не успел её обдумать, она просто возникла в голове, как будто всегда там была. В голове прокручивались обрывки из прочитанного мною трактата, к которым добавлялись подробности, о которых я точно никак не мог знать.
