— Отправил всех?
Сзади неслышно подошли коллеги.
— Да, — потянулся профессор управления хозяйством. — Вот и очередные новички, и их первое боевое крещение.
— Первое было у меня.
— Тут другое, — согласилась профессор Иволдон. — Тут больше жизнь…
— Сколько у нас времени? — Ректор предвкушающе взглянул на часы на главной башне.
Такие вот моменты, когда на территорию академии снисходила тишина, он любил больше всего. Треволнения безумной ночи были пережиты и уже начали забываться, а потому настроение его вернулось к привычному созерцательно-благодушному.
— Чуть больше часа…
— Отлично, тогда выпьем горячего шоколаду в столовой и обсудим успехи наших новичков.
Все педагоги академии дружно поспешили к столовой, и лишь Камилла Иволдон украдкой бросила грустный взгляд на кладку стены. Каким вернется Тоис? Изменят ли его жизни, прожитые за этот час? Познав жизнь во всем ее многообразии, сохранит ли он свой интерес к ней?..
Сама профессор Иволдон в академии сиятельных лордов не обучалась и в подпространстве никогда не была. Она проживала одну единственную собственную жизнь и впервые с момента, когда по настоянию супруги была рекомендована императором для работы здесь, — пожалела об этом.
— Что? — Когда напротив каждого из членов небольшого преподавательского коллектива академии, давно ставших почти семьей, дымилось по кружке с горячим напитком, ректор вспомнил о причине сбора. — Как там наши новички?
Профессор Утило, что постоянно отслеживал ситуацию, бодро отчитался:
— Успехи несомненны. Больше скажу, у меня впечатление, что они все вообще не посещали моих лекций — такого наворотили на почве вседозволенности… Вот где полет фантазии и креатив! Поппе Торре и вовсе близок к тому, чтобы успешно справиться с заданием. И всего со второй попытки! Такое прежде вообще было?
Все призадумались, копаясь в памяти, и покачали головами.
— Впечатляющий набор! — Покивал головой ректор. А вспомнив наказы императора и собственные ночные бдения со вздохом добавил. — Во всех смыслах впечатляющий.
— А что остальные? Пошли в разнос? Первые пять-шесть жизней как обычно: закладные, гулянки, долговые расписки, любовницы, разорение? Перебесились или еще нет? Хорошо бы пресытились этим еще на первом курсе, стали бы потом спокойнее.
Мечты, мечты…
— В этом смысле отличился Аве Боллис! На седьмой круг пошел… и все за ум не возьмется.
Профессора только головами покачали: уж эти взрослые дети!
— Но есть троица, что наоборот ни с кем не сходились, — поделился необычным наблюдением профессор Утило.
— Розолс, Таурин и Ардемал? — Сходу выдал профессор Гармарра.
— Как догадались?
— У них куда больше общего, чем они полагают.
С этим все безоговорочно согласились: и враждовать им глупо, пора прекратить эти распри между сиятельными родами.
— Не сходились? — Осторожно уточнила профессор Иволдон, всячески скрывая живейший интерес к вопросу. — Что совсем никаких увлечений?
— Ага, работают как черти. У всех третья жизнь на исходе. Розолс так меня вообще пугает. Это и к лучшему, что он второй сын, за его старшим братом я таких отчаянных идей не замечал. Революционер просто!
— Но семьи, конечно, не все заводят, — продолжила выяснять Камилла, не получившая важный для нее ответ, — но уж влюбляются-то все без исключения?
Профессор Утило какое-то время молчал, сидя с отсутствующим взглядом — анализировал ситуацию. Остальные его коллеги успели сделать не по одному глотку горячего шоколада, прежде чем он пояснил:
— Нет. Все трое никаких романтических связей не заводили.
— Все три жизни?
Куратор сегодня была дотошна как никогда!
— Да.
— Странно, — бросив на единственную присутствующую даму извиняющий взгляд, усмехнулся Сворн Гармарра. — Парни обычно такой шанс не упускают. Мир грез как-никак. Неужели успели уже влюбиться по-настоящему? Хранят верность избранницам?
— Это надо серьезно душой прирасти, чтобы три жизни в холостяках и одиночках продержаться, — согласился Утило.
Камилла Иволдон не произнесла больше ни слова, но душа ее пела от счастья: как минимум Тоис и не подумал при первой же возможности совершенно безнаказанно найти ей замену!
— Вот, последние за ум взялись, — спустя еще четверть часа прокомментировал происходящее в подпространстве преподаватель управления хозяйством. — Большинство уже справились. Да и уроку скоро конец — пора их встречать?
— Отлично, — потянулся, разминаясь профессор Лиргус. — Встретим их все вместе?
Профессор Иволдон, пусть и страшилась увидеть первый взгляд своего неожиданного возлюбленного после десятилетий разлуки, но отважно кивнула, соглашаясь. Когда это она отказывалась смотреть правде в глаза?
Коллеги бодренько потянулись к месту перехода в магическое подпространство академии, только всея горгона академии тихо плелась в хвосте.
Студенты появились разом — миг назад внутренний дворик академии, предназначенный для воинских тренировок, был пуст, и вот — первокурсники цепочкой потянулись из стены. В том же порядке, что и заходили. Тоис, Ларс, и Иве явились последними!
Первое, что сделал Розолс, это с совершенно безумным взглядом кинулся к Таурину и схватил его за руку. Вцепился так, что никакими силами не отодрать! Впрочем, его мелкий приятель и не думал вырываться, в необъяснимом ступоре застыв на месте, во все глаза всматриваясь в соседа.
Тоис тоже завертел головой, рыская глазами по округе. Словно стрелка компаса, ведомая магнитом, он моментально устремил его в направлении фигуры высокой женщины, замершей в неприметной тени разросшегося дерева на окраине дворика. Пара быстрых шагов, вряд ли замеченных кем-то в сутолоке и громогласных впечатлениях, и он оказался рядом.
Ее глаза… Они встретили его с незнакомой робостью, с немым вопросом. А он, не думая о других, просто притянул ее к груди, рванув за древесный ствол и скрыв от любопытных глаз объятия. Не спрашивая разрешения, действуя так, словно это его исключительное право, уверенно накрыл ее рот своим. Запечатал губы поцелуем! Почти заклеймил…
— Ты не представляешь, как я скучал! — Признался пылко и одновременно страстно. Отстранившись, окинул свою вмиг затрепетавшую леди бешеным взглядом, с диким жаром ругнулся: — Проклятая вечность без тебя, Камилла!
И отступил, спасая ее от внимания других. Отошел, смешавшись с толпой сокурсников, выполняя принятое условие — соблюдая тайну.
Надо ли говорить, что ноги куратора изрядно подрагивали, когда она предваряла путь ученикам, направляясь в танцевальный зал, где значился следующий урок. Ведь любовь любовью, а занятия по расписанию!
Пришлось основательно прокашляться, чтобы голос не дрожал, а демонстрировал привычную твердость.
— Тишина! — Предупредила она продолжавших шептаться первокурсников — они взахлеб пересказывали друг другу пережитое. — Я понимаю, впечатлений — не на одну жизнь, но отложите их до вечера. А сейчас новый урок, и это урок танцев! Полагаю, на этом поприще многие тоже сумели совершенствоваться, ведь жизнь без танца невозможно? Мы танцуем, когда грустим, и танцем, когда радуемся.
— Да! Да! Да! — Дружно загалдели со всех сторон юноши. Пусть они и стали разом мудрее на пару жизней, но экспрессии и задора это не убавило. — Куратор, мы сейчас покажем. Вы можете нами гордиться — на стольких балах мы не посрамили вашей науки.
Урок вышел не столько познавательным, сколько веселым. При всей внешней строгости Камилла Иволдон сегодня совсем не настроена была судить строго и карать непримиримо. Она с интересом наблюдала демонстрируемые танцы, соглашаясь, что годы практики сказались знатно — большинство ее подопечных куда увереннее стали смотреться в танце.
Большинство, но не все!
— Розолс, Таурин? — Вздохнула профессор, обходя вокруг неловко топчущейся на полу пары. Эти двое извечных напарников словно бы вообще забыли, что такое ритм. — Вы музыку слышите? А танец точно помните? Может быть попробуете что-то другое? Или… — она задумалась, — поменяетесь партнерами?
