предоставляла заботиться школе, с чем та благополучно справлялась.
– Отец бил тебя? – спросила она.
– Никогда! – возмутилась Татьяна. – Но лучше бы бил, честно… Лет в четырнадцать я поняла, что полностью его разочаровала. Папа по-прежнему контролировал все мои действия, но было очевидно, что он не ожидает от меня ничего хорошего. Я стала хуже учиться, но он не сдался и в старших классах нанял мне репетиторов по всем предметам, необходимым для сдачи ЕГЭ. Я сдала с грехом пополам, и ему пришлось воспользоваться своими связями, чтобы все-таки пропихнуть меня в универ на юрфак… Но меня-то никто не спрашивал!
– Ты не хотела поступать? – спросила Лера. Она пока не понимала, почему девушка рассказывает ей все это, однако не хотела ее прерывать, чтобы не упустить что-то важное. А в том, что это важно, она не сомневалась.
– Нет, конечно! У меня никогда душа не лежала к юриспруденции!
– Ты хотела заниматься чем-то другим?
– Да, но… я не знаю, чем, у меня ведь не было возможности выбирать! Может, я пошла бы в медицинский, или на журналистику… но я не желаю всю жизнь возиться с преступниками или торчать в какой-нибудь нотариальной конторе, перекладывая бумажки, я хочу иметь интересную профессию… Ой, простите, я не хотела!
– Да все в порядке, – улыбнулась Лера. – Я с тобой совершенно согласна: жизнь у нас одна, и поэтому нужно посвятить ее тому, что тебе по-настоящему нравится!
– А вам вот нравится…
– «Возиться с преступниками»? Да, представь себе! Но если тебе не нравится, значит, и не надо: нет ничего хуже, чем специалист, которому не нравится его работа.
– Папа этого не понимает, не хочет понять!
– Ты собиралась рассказать об алиби, – напомнила Лера, боясь, что душеспасительная беседа не приведет к необходимому результату.
– Да, я… я помню. Так вот, когда я все-таки попала в универ, то рассчитывала, что теперь меня наконец оставят в покое и переключатся на малого… ну, на младшего брата. Я даже хотела в общежитии жить, но, во-первых, родители встали на дыбы, а самое главное, оказывается, местным это не разрешено, потому что не всем иногородним мест хватает. Но все-таки жизнь в вузе повеселее и посвободнее, чем в школе, да и родичам меня сложнее контролировать.
– И ты слетела с катушек?
– Ну, в общем… в общем, можно и так сказать. Впервые в жизни я получила относительную свободу, понимаете?! Все как-то закрутилось, завертелось, новые друзья, развлечения… Никаких тебе кружков, хождения за ручку с мамой и прочего детского сада!
– Ты впервые попробовала наркотики?
– Ой, да разве это наркотики? Так, «травка», парочка «колесиков» – на это не подсаживаются!
– Вот тут ты ошибаешься, Таня: зависимость никогда не начинается сразу с героина. Сначала «трава» и таблетки, а потом эффект от них постепенно ослабевает, и душа просит чего-то позабористее. Кстати, некоторым и «травки» достаточно – все зависит от особенностей организма. Это как с алкоголем: кому-то и ведра мало, а кого-то с полстакана «развозит»… Так что ты зря балуешься, завязывай!
– Ладно, постараюсь… Короче, я редко ходила на пары, а у нас один препод есть, Куликов, он на первой лекции сказал, что станет нас отмечать и ставить «минусы» за каждый пропуск лекции или семинара. Если у кого-то к концу семестра окажется больше трех пропусков, он не допустит до зачета, и, соответственно, плакала сессия!
– Ты пропустила больше?
– Да я почти не посещала его занятия – знали бы вы, какой он нудный!
– Но ведь до сессии еще далеко?
– Да, но я уже пропустила пять-шесть пар, понимаете?
– И что?
– Ну, Куликов поймал меня в коридоре и сказал, что он подал докладную в деканат на меня – что я, мол, злостная прогульщица, и чтобы я даже не думала пытаться сдать зачет!
– К чему ты ведешь?
– К тому, что он предложил мне… уладить дело.
– Каким образом?
– Угадайте! – девушка скривилась.
– Он предложил тебе секс?
– Ну да, предложил, скользкий хлыщ…
– А ты?
Татьяна опустила глаза на свои руки, нервно теребящие край водолазки.
– Это было в тот самый вечер? – уточнила Лера.
Она кивнула.
– Ты понимаешь, что твой преподаватель совершил преступление? – тихо спросила Лера. – Это называется шантажом!
– И что теперь? – вскинулась девушка. – Я просто хотела «закрыть» прогулы, а он…
– А он?
– Господи, мне так стыдно, я такая дура! Я знала, что Куликов любит молоденьких, и девчонки часто жаловались, но он, оказывается…
– Он извращенец?
– Да нет… хотя, можно сказать, извращенец: он не меня хотел, понимаете?
– А кого? – Лера чувствовала, что совершенно запуталась.
– Моего отца…
– Что-о?!
– Да не в этом смысле! Куликов, оказывается, мечтал утереть нос папе, отомстить за старое.
– Они, что, знакомы?
– Учились вместе! Папа был заводилой на курсе, участвовал во всех тусовках, его любили и однокурсники, и преподы. Учился он так себе, зато сумел построить карьеру, а Куликов, круглый отличник, как выяснилось, ничего собой не представляет – как юрист, он полный ноль, вот и сидит на кафедре, в то время как другие либо зашибают бешеные бабки в качестве адвокатов и нотариусов, либо становятся членами правительства и депутатами!
– Но почему именно к твоему отцу он питает такую глубокую ненависть?
– Они с папой в универе в контрах были. Папа над ним подтрунивал, даже, можно сказать, издевался, часто выставлял в глупом свете, а Куликов, он чертовски самолюбивый, понимаете? Он никогда ничего не забывает, а потом мстит – проверено на ребятах из нашего потока. Как гадюка: затаится, а потом, в самый неожиданный момент, кинется и ужалит!
– Куликов, что, сам тебе все это рассказал?
– Ну да, после секса. Сказал, что это будет наш маленький секрет, но и я, и он никогда об этом не забудем… гад! Знал ведь, что я ни за что не скажу папе, что произошло… Правда, прогулы все-таки обещал «закрыть».
– Значит, этот самый Куликов и есть твое алиби?
– Теперь вы понимаете, почему я не могла… при папе? Да и вообще, неужели вы всерьез верите, что он подтвердит мои слова?!
– Если ты сказала правду, есть множество способов это доказать.
– Как, как вы докажете?!
– На чем ты добралась до его дома?
– На такси.
– Вызывала по телефону?
– Ну да…
– Значит, там должна остаться информация о звонке. Мы обратимся в компанию-«Перевозчик» и узнаем, откуда и куда вы ехали и в какое время.
– Разве этого достаточно? – с сомнением проговорила Татьяна. – Я могла доехать до дома Куликова, а потом поймать частника и…
– Правильно! Ты сказала, что у тебя душа не лежит к юриспруденции, но рассуждаешь ты, как юрист: наверняка где-нибудь поблизости есть
