class="p1">– Ясно. Куда вы все дели?
– Что?
– Ну, платок, которым задушили Уткину и золото свекрови?
– Выбросила.
– Куда.
– В Неву.
– Куда?!
– Я находилась в шоковом состоянии, ехала куда глаза глядят. Когда выехала на набережную, вышла и выкинула платок и завернутые в него драгоценности в воду. А потом я вернулась домой. Таня была там, она спала – я проверила. Так что, как видите, она тут ни при чем!
Рассказ Роговой звучал убедительно, и Лера, хотя и ожидала признания, чувствовала разочарование – уж больно банальным оказалось это преступление! Жадность, ревность и месть – самые частые причины, по которым люди убивают друг друга, однако именно ревность кажется наименее интересной и наиболее глупой из всех! Катя Уткина не была ангелом, ведь она крутила роман с женатым мужчиной, шантажировала однокурсницу и хотела получить от жизни все и сразу, не прикладывая усилий, но убивать ее за это – слишком суровое наказание!
– Вы… вы теперь отпустите Таню? – тихо спросила Рогова.
– Конечно, – кивнула Лера. – После того, что вы мне рассказали, нет смысла держать ее здесь.
– Что… что теперь будет… со мной?
– Если вы найдете хорошего адвоката, есть вероятность, что вас отпустят под залог, и вы будете дожидаться процесса под домашним арестом.
– Сколько мне могут дать?
– Я такие вопросы не решаю, но у вас есть смягчающие обстоятельства. Если удастся убедить суд, что вы действовали в рамках самообороны… Я рекомендую вам требовать суда присяжных: ваша ситуация может вызвать у них сочувствие, и, хотя вас все равно посадят, срок и условия содержания будут существенно отличаться.
* * *
– Ну, ты молоток! – встретил Леру радостным возгласом Севада: они с Леонидом и Виктором наблюдали за допросом по монитору компьютера. – Как ты ее…
– Ты понимаешь, как рисковала? – спросил Логинов. По-видимому, он не собирался поздравлять Леру, предпочтя, как обычно, критику. – А если бы Рогова оказалась крепким орешком?
– Но все же получилось, верно? – вступился Падоян. – А победителей, как известно, не судят! Татьяну, значит, выпускаем?
– Не надо торопиться, – задумчиво ответила Лера.
– Ты будешь держать девчонку взаперти после признания мамаши? – брови Виктора поползли вверх. – И как мы это объясним ее папочке?
– Он, что, здесь?
– Сидит у твоего кабинета и исходит… паром!
– Ага, – подтвердил Коневич, – нам с трудом удалось удержать его и не пустить на допрос!
– Что ж, давайте я с ним побеседую, – вздохнула Лера. Странно, но она не испытывала радости от своей победы: что-то грызло ее изнутри, не давая насладиться лаврами, но Лера пока не понимала, почему так происходит.
Рогов мерил шагами короткий коридор, отделяющий кабинет Леры от лестницы, и при виде нее и оперативников развернулся на каблуках и принял оборонительную позу – как будто кто-то намеревался на него нападать!
– Вы, как я погляжу, снова за свое! – прорычал он. – Никак не успокоитесь, да? Дождались момента, когда я занят и не смогу вам помешать… Вы хотя бы понимаете, что одно мое слово может стереть само упоминание о вас в правоохранительной системе?!
– Снова угрожаете? – спокойно уточнила Лера, твердо встретив его пылающий взгляд. – Напрасно! В том, что произошло, моей вины нет, зато ваша – очевидна!
– Что вы несете, какая моя вина?!
– Ваша жена призналась в убийстве Уткиной.
– Не может такого быть! Вы не предоставили ей адвоката, не позвонили мне…
– Вы же в курсе, что я не обязана этого делать, да? Если бы Ирина Степановна только заикнулась об адвокате, я немедленно прекратила бы допрос, но она даже не попыталась.
– Да вам просто повезло!
– Возможно.
– Ира откажется от показаний.
– Ей будет нелегко это сделать: они были взяты без принуждения и записаны на видео, где очевидно, что ей не угрожали и не применяли к ней запрещенных приемов! Ирина Степановна подробно изложила, как все случилось, с точностью описывая детали…
– Она узнала их от меня – от меня, понимаете?! Естественно, мы обсуждали убийство в доме моей матери, это же любому понятно!
– Может, вы и правы, Никита Терентьевич, однако ваша жена дала признательные показания. Вы можете найти ей адвоката – мне кажется, вам не стоит заниматься ее защитой самому, принимая во внимание вашу должность.
– К черту должность, она – моя жена!
– Видимо, вы забыли об этом, когда закрутили роман с молоденькой студенткой?
– Я… да как вы смеете?! Это ложь!
– Ваша супруга наняла частного сыщика, который следил за вами и предоставил ей доказательства ваших с Уткиной тайных встреч.
– Ира наняла сыщика?! Вы… это… – казалось, прокурор внезапно лишился дара речи.
– С вашего банковского счета каждый месяц исчезала определенная сумма денег…
– Вы просто не понимаете, о чем говорите!
– В любом случае, – сказала Лера, пресекая дальнейшую перепалку, – сейчас я иду допрашивать Татьяну!
– Зачем? Если, как вы говорите, Ирина призналась…
– Мне кажется, она покрывает дочь – в том смысле, что на самом деле они проделали все это в паре.
– О чем вы, черт подери, говорите?!
– Татьяна не сумела бы провернуть такое дело в одиночку, поэтому…
– Даже не продолжайте: я легко разобью все ваши домыслы!
– Попробуйте, Никита Терентьевич. Давайте я изложу лишь некоторые, идет? Первое: и у вашей жены, и у дочери имелись веские причины ненавидеть Катерину. Второе: у них нет алиби на момент преступления, но они обеспечили его друг дружке, думая, что таким образом решили проблему. Вопрос лишь в том, убила ли Катерину ваша жена в пылу драки, и тогда можно приплести сюда еще и состояние аффекта, и ей дадут минимальный срок, или ваши женщины сговорились между собой, и не мне вам рассказывать, что ждет их в этом случае. Попробуйте разгромить мои «домыслы» сейчас или приберегите их для суда – как вам будет угодно!
Рогов молчал: Лера так и слышала, как судорожно ворочаются его мозги, пытаясь найти аргументы в защиту жены и дочери. Ей даже показалось, что на лице прокурора проступает выражение неуверенности – похоже, он и сам уже не уверен в своей правоте, а значит, и в их невиновности!
– Я хочу присутствовать при допросе Татьяны, – сказал он, наконец.
– Не возражаю, – согласилась Лера. – Только у меня условие: вы не станете заставлять ее молчать. Можете подсказывать наилучшие варианты оправдать себя, как сделал бы любой адвокат, но не пытайтесь ее заткнуть: это не пойдет на пользу ни вашей дочери, ни вашей жене!
– Хорошо, – коротко пообещал он.
Все это время Татьяна сидела в допросной под наблюдением дежурного. Отпустив его кивком головы, Лера уселась напротив девушки, а ее отец разместился рядом с дочерью.
– Не говори ничего такого, что позволит
