К концу следующего дня его батальону передали последнее топливо, слитое товарищами, пополнили боезапас, и приказали возглавить передовой отряд. Ильченко должен был вместе с монгольской кавдивизией, двигаться вперед как можно быстрее, пока остальным привезут бензин самолетами. И он рванулся изо всех сил!
И рвался, пока не наткнулся на восьмое чудо света – Великую китайскую стену!
Ее размеры п о р а ж а л и. Высота – пятнадцать метров. Ширина – четыре метра. Николай подумал, что при желании можно было бы ездить по верху этой стены на танке и стрелять из-за огромных зубцов… Она тянулась по гребням холмов от горизонта до горизонта. И через каждые сто метров торчали квадратные башни. Наверное, в этих башнях где-то даже были ворота… Только искать их, не было времени! Потому как башен этих было почти двадцать тысяч! А длина стены превышала всякое разумение! Ш е с т ь т ы с я ч километров!.. Ильченко где-то когда-то читал, что при таких размерах эту стену должно быть видно даже с Луны.
Нет, ездить вдоль этого сооружения и искать ворота, он не собирался. Впрочем, вряд ли хозяева оказались бы настолько гостеприимны, что распахнули бы их перед ним. Так что выход был один – идти сквозь эту стену!.. Чем ее рвануть у них было. И те, кто это мог сделать, тоже имелись. Саперов он привез на броне. Знал, что пригодятся…
Они ее и рванули. А потом еще разок. И еще… Пока не продолбили брешь достаточную, что бы мог пройти танк. Расчистили взрывами путь, и пошли дальше!
Китайцы строили эту стену на протяжении более полутора тысяч лет! На ее строительстве погибли, умерли от голода и болезней сотни тысяч человек! А может, и миллионы! Но никого и никогда эта стена становить не смогла…
И вновь, как и пятьсот, и семьсот лет назад, Великая китайская стена не смогла остановить монгольских всадников. И их боевых друзей – советских танкистов! Потому что нет таких крепостей, которые не смогли бы взять большевики!
Перед ними лежал Калган. И миновать Калганский УР было невозможно.
Тем хуже для него!.. Потому что скоростные и тяжелые бомбардировщики третьей отдельной авиационной армии Резерва Главного Командования под командованием Героя Советского Союза комбрига Полынина, вызванные комкором Яковлевым, тонными и полутонными бомбами смешали несчастный Калганский укрепрайон с землей.
Комбриг Полынин лично возглавил боевой вылет своих полков. Потому что знал китайские авиатрассы, наверное, лучше всех остальных советских летчиков! Последние шесть лет он прокладывал боевые маршруты над Китаем постоянно.
А впервые он оказался здесь еще в тридцать третьем году, когда возглавил группу советских авиаспециалистов, прибывших для оказания помощи дубаню провинции Синьцзян Шэн Шицаю. Тогда он и совершил свой первый боевой вылет на разведчике Р-5 на бомбардировку мятежников, осадивших столицу провинции Урумчи. А затем был старшим советником по авиации при начальнике местной авиашколы.
После возвращения на Родину он окончил курсы усовершенствования начальствующего состава при Военной Воздушной академии имени Жуковского, а потом командовал отрядом тяжелобомбардировочной эскадрильи.
А в тридцать седьмом капитан Полынин был снова направлен в Китай, где уже вовсю полыхала война.
Получив под командование эскадрилью скоростных бомбардировщиков, "генерал Фынь По" совершил множество боевых вылетов, прославившись дерзким налетом в январе тридцать восьмого года на аэродром в Нанкине, где сжег сорок восемь японских самолетов, потеряв лишь один СБ из двадцати шести. И не менее дерзким налетом на авиабазу самураев на острове Формоза в день Красной Армии, когда его эскадрилья без потерь, уничтожила сорок самолетов, не считая тех, что находились в контейнерах, а также ангары и трехгодичный запас горючего. В этом вылете они находились в воздухе более семи часов. И, наконец, именно он в марте тридцать восьмого сорвал японское наступление на Северном фронте, уничтожив две переправы на Хуанхэ в глубоком тылу противника, на расстоянии в тысячу километров от линии фронта.
Когда Полынин вернулся в СССР, ему присвоили звание Героя и внеочередное воинское звание полковник.
Вскоре он был назначен начальником авиатрассы Алма-Ата – Ланьчжоу протяженностью более трех тысяч кэмэ, по которой в сражающийся Китай поступала советская авиатехника. При этом в его обязанности, помимо прочего, входил облет к а ж д о г о собранного в Алма-Ате самолета, проверка его вооружения и оборудования. А затем лидирование направленных в Китай групп советских летчиков-добровольцев. Чем он и занимался вплоть до июня тридцать девятого, когда был назначен командующим отдельной авиационной армией РГК.
Два дня назад по заявке замкомфронта он сам летал на разведку Калганского укрепрайона. Они прошли звеном и сделали перспективную аэрофотосъемку. Их не обстреливали, и истребителей противника тоже видно не было. Они прошли вдоль маршрута движения конно-механизированной группы и отсняли все с разных сторон.
А вчера они всю ночь возили топливо в обе конно-механизированные группы и третью отдельную Краснознаменную армию, вставшие посередине пути. Отвезли бочки, сколько влезло в фюзеляж и на внешнюю подвеску. Техники-умельцы смараковали держатели на скорую руку из подручных средств. Кроме того, ТБ слили танкистам бензин из баков, оставив себе только на обратный путь.
За двое суток снимки штабом армии были дешифрованы. А затем намечены и распределены основные цели для удара – опорные пункты и узлы сопротивления, доты и дзоты, траншеи и проволочные заграждения…
И теперь он везет фугасные гостинцы для своих старых знакомых. И за ним идут уже не тридцать СБ как полтора года назад, а сто двадцать два. И у каждого по полутонной бомбе… А за ними еще сто восемьдесят три ТБ. И у каждого четыре тонных и четырнадцать стокилограммовых!.. Армия!.. А это значит, что получат самураи в Калгане сегодня вечером по полной программе!.. А завтра они им еще добавят с утра.
Отбомбиться им никто помешать не сможет. И на отходе не достанут. Расчет времени точный! У самураев ночников нет. Поэтому на закате их преследовать они не решатся… А утром… Ну, что ж!.. Сомкнем поплотнее строй, если что. СБ прикроют…
На следующий день в полдень, когда капитан Ильченко, стоя на башне своего танка во весь рост, в бинокль рассматривал место, где еще вчера располагался Калганский укрепрайон, слов, чтобы описать увиденное, у него не нашлось… Пейзаж был абсолютно лунный… Впрочем, этого и следовало ожидать, если учесть, что тут сегодня творилось с утра. И вчера вечером… В общем-то, догадываясь, что он увидит, комбат, вчера еще до налета приказал надеть на "бэтэшки" гусеницы.
"Ну, ладно, пора выдвигаться" — подумал Ильченко. Он повернулся к батальону и крутанул флажками… Заводись!
Надо проверить, не уцелел ли каким-нибудь чудом на этой перепаханной и изувеченной бомбами, еще вчера холмистой равнине хоть кто-нибудь… И добить из человеколюбия. Чтобы этот кто-то больше не мучился…
Он отправил вперед один монгольский кавполк и двинулся за ним следом. Кавалеристы осторожно пробирались между воронками, указывая танкистам дорогу.
Хотя, собственно, никакой дороги не было, и быть не могло. Рыхлая развороченная земля дымилась… Некстати начавшийся дождь добавил грязи… По очереди, вытаскивая друг друга из этого месива, танки медленно пробивались на юг. Кавалеристы, тем временем, ушли вперед…
Добивать особо было некого. Но если что-то шевелилось, это добивали. Из человеколюбия.
К вечеру передовой отряд первой конно-механизированной группы, наконец, преодолел этот, ставший за пол суток непроходимым, участок. В сам Калган, они заходить не стали. Хотя один эскадрон и прошел по его улицам. Судя по докладу комэска, городу изрядно досталось. Хотя, само собой, и не так как УРу. Жаль, конечно… Но, как говорится, лес рубят, щепки летят… И тут уже ничего не поделаешь!
Дойдя до реки, Ильченко приказал остановиться на ночевку. И коням, и людям, и машинам требовался отдых. Они отчистили танки от грязи насколько смогли. Впрочем, комбат в виде исключения сегодня ни к кому из-за этого не придирался.
На следующий день к вечеру перед ними опять поднялась Великая китайская стена…
Где-то за ней был Бэйпин. До залива Бохайвань, оставалось уже совсем немного. Меньше двухсот километров. Скоро, совсем скоро, они отмоют свои танки от дорожной грязи в Желтом море.
Что же касается стены, то это дело уже привычное! Саперы приступили, не мешкая. И управились до темноты. Хотя здесь на юге темнело очень быстро.
Николай отправил пару монгольских эскадронов в ночной поиск, расставил посты, и уснул, как в омут нырнул…
Пока Ильченко ломился сквозь Великую китайскую стену, основные силы заправились и двинулись следом за ним. И давно бы уже догнали свой передовой отряд, но пришлось им задержаться, перегруппироваться и заняться Суйюаньской армейской группой, неожиданно обнаруженной цириками на правом фланге, в районе Пиндицюаня.
