— А вы молодчина, Мария, — похвалил Илья. — У вас превосходная память.
— Спасибо, хотя я и не очень верю комплиментам, — откликнулась Мария. — Но это еще не все. Капиталы Тубе росли, и он получил возможность выезжать в Берлин для участия в «зеленой неделе» — международном турнире, который ежегодно проводил имперский союз по разведению и испытанию лошадей. Там он завел знакомства с влиятельными людьми рейха. Он оставил первую жену, женился вторично. Есть у него и дети — сын Айшорн и дочь Ирлит. Дела фирмы заметно пошли вверх, как только началась война. Тубе предложили выехать в восточные земли и заняться строительными работами в оккупированных областях Украины.
— Все, что вы рассказали, очень ценно, — сказал Илья. — Кажется, этот Тубе нам очень пригодится. Прислушивайтесь ко всему, что он будет говорить. Сами любопытства не проявляйте, но постарайтесь внушить ему, что вы его самый искренний друг.
— Хорошо. Но если бы вы знали, как это тяжело… Ведь я женщина…
— Мне все понятно, Мария, — обнял ее за плечи Илья. — Можете не продолжать. Но интересы дела…
— Я ко всему готова, — сказала Мария. — А вам ничего не говорит предупреждение Тубе? Он не назвал имени предательницы, но у меня есть смутное предчувствие, что это Алина.
— Когда убедитесь в своем предположении и оно подтвердится, мы найдем способ защитить вас.
— На той неделе Тубе летит в Берлин, говорит, что на несколько дней.
— Что же, все складывается хорошо. Изучите, с каким настроением он вернется. И если в его взглядах будут перемены к лучшему, — разумеется, с нашей точки зрения, — наступайте. Надо добиться, чтобы он помогал нам.
7
Макс Тубе вернулся из Берлина мрачнее тучи.
— Мария, — говорил он, наливая девушке вино, — это ужасно. Я не узнал Берлина. В городе — развалины, полчища калек. Торговля расстроена. Бомбежки. Катастрофа близка.
— Кто же виноват в этом? — встревоженно спросила Мария. — Ведь все шло так чудесно! Фюрер обещал немцам…
— Фюрер! — иронически прервал ее Тубе. — Мы слишком верили ему, слишком.
— Макс, прошу вас, не говорите так о фюрере. Это же кощунство, вы — немец…
Тубе залпом осушил рюмку.
— Мария, бедная Мария, — продекламировал он. — Вы сидите в моем гнездышке и ничего не видите, ничего. Поймите же: мы, немцы, стали жертвой авантюры, самой настоящей авантюры.
— Какой кошмар! — сказала Мария. — Я не имею оснований не верить в вашу искренность, но такие слова меня очень пугают.
— Скажите, Мария, только честно… Что вы будете делать, если победят русские?
Мария испуганно посмотрела на него, отпила глоток вина, неопределенно пожала плечами.
— Мне легче, — продолжал Тубе. — Я инженер, частный предприниматель. Правда, моя фирма выполняет заказы военного командования, но я же не могу не повиноваться приказу. Каждый владелец фирмы обязан заботиться об умножении капитала… А как оправдаетесь вы?
— Может быть, за меня заступятся партизаны? — лукаво усмехнулась Мария.
— Вы шутите! — с горечью в голосе произнес Тубе. — Да они вас повесят, как только узнают, что вы работали переводчицей.
— Шеф, я от всей души признательна вам за то, что вы так трогательно заботитесь о моем благополучии. Но… — Мария помедлила и вдруг, посмотрев Тубе прямо в глаза, спросила: — Может быть, не следует уж слишком сильно бояться партизан?
Сказав это, Мария замерла. Сейчас Тубе встанет из-за стола, нажмет кнопку звонка и вызовет солдат. И тогда…
Но Тубе продолжал сидеть. Потом он привлек к себе Марию, прислонился головой к ее плечу. Марии хотелось оттолкнуть его, но она сдержала себя и заставила сказать как можно ласковее:
— Мой милый, ты так поседел за последние месяцы! Мне так хочется быть тебе верной опорой! Помочь, чтобы ты забыл про свои тяжкие думы.
— Спасибо, Мария. Большое спасибо, — растрогался Тубе. И тут вдруг отодвинулся от нее, взгляд его стальных глаз стал резким и суровым. — А может быть, Алина права?
— Алина? — переспросила Мария.
— Да, Алина. Это она говорила мне, что подозревает тебя в связях с партизанами.
— Набитая дура! — возмутилась Мария. — Пьянчужка несчастная!
— И все же, — многозначительно посмотрел на нее Тубе, — мне тоже кажется, что вы — не та, за кого себя выдаете. Неужели вы не боитесь, что я сдам вас в СД?
— Я не думаю, что вы хотите навредить самому себе.
— Понимаю, — уже мягче сказал Тубе, и лицо его прояснилось. — И конечно, не сделаю вам ничего плохого.
— Мой шеф, — доброжелательным тоном сказала Мария, — я волнуюсь больше за вас, чем за себя. Вы бываете излишне откровенны, неосторожны…
— Вы правы, Мария, — согласился Тубе. — Я сделаю выводы из вашего совета. Мне так не хочется уходить, но снова этот кретин Гуккер вызывает меня. Он торопит, подгоняет меня, как непослушное животное, грозит направить полицию на предприятия фирмы. Иду. А вы тем временем разберите, пожалуйста, документы, поступившие из карьеров.
Тубе встал и направился к выходу. Мария видела, как его высокая поджарая фигура промелькнула в окне. Она тотчас же пошла и контору, чтобы просмотреть документы. Но не успела приступить к делу, как на пороге появился Тубе.
— Я вернулся всего на одну минуту, — сказал он. Взгляд у него был жалкий, какой-то просящий. — Эти документы представляют собой большую ценность, — тихо проговорил Тубе. — И если… если наступит катастрофа… Мария, вы подтвердите, что я помогал… русским?
Мария внимательно посмотрела на него и улыбнулась.
8
Весть о гибели Гуккера, убитого партизанами, быстро облетела Житомир. Дошла она и до Макса Тубе. Он забеспокоился. Правда, Тубе очень не любил старика, но кто даст гарантию, что завтра и его, Тубе, вот так же не прикончат партизаны?
Тубе решил переехать в Проскуров. Он вызвал Марию и через нее передал распоряжение к утру все подготовить для переезда.
— У меня есть для вас новость, — сказал он. — На следующей неделе начнется карательная экспедиция против полесских партизан. Сведения абсолютно точные. Я узнал это в генеральном комиссариате. Ожидается приезд генерала фон Баха, специалиста по борьбе с партизанами.
— Ну что же, — сказала Мария, — партизаны, наверное, не будут хлопать ушами.
— Вы отчаянная, — улыбнулся Тубе. — Завтра поедете в моей машине. С вами я чувствую себя в полной безопасности…
О том, что замышляют каратели, Мария сообщила в записке, которую оставила в условленном тайнике, в развалинах. Записка попала к Илье. Он немедленно передал ее в штаб, но сокрушался, что Марии пришлось переехать вместе с фирмой. Связь с ней была временно потеряна.
