Лили проигнорировала вопрос служанки. Сейчас она думала совсем о другом. Все собрались? Кто же будет присутствовать на слушании? Ведь Труссебуа объяснил ей вчера, что слушание — просто формальность. Власти должны удостовериться, что она действительно Аделаида де Шевену, дочь и единственная наследница Анри де Шевену. Но у нее имеются все необходимые документы — лорд Драйден об этом позаботился.
— Мы с мужем будем свидетельствовать в вашу пользу, — сказала мадам Костар. — Обычно требуется несколько десятков свидетелей, но вы так тронули сердце первого консула, что он сделал для вас исключение.
Лили задумалась: кто же еще может быть свидетелем?
— А кто еще там будет? — спросила она.
— О… мадам Павиль. Ваша мать, да благословит Господь ее душу, терпеть не могла эту женщину с ужасными манерами, но она всегда навязывалась в подруги…
Лили молча кивнула. Мадам Павиль действительно была весьма неприятной особой, так что нет ничего удивительного в том, что графиня де Шевену ее не любила. Но если она готова выступить в ее защиту, то придется терпеть эту женщину.
Но если там будет слишком много людей, ей не удастся поговорить с Уэббом…
Может быть, Селеста права, может, не стоит беспокоиться? Ей просто надо разыграть очередной спектакль, только и всего.
— Одевайтесь побыстрее, — сказала мадам Костар. — Иначе я пришлю мадам Павиль, чтобы она помогла вам одеться.
Этих слов было достаточно, чтобы Лили бросилась к гардеробу. Она выбрала самое скромное из своих платьев.
Уэбб подозревал, что слушание, назначенное на послеполуденное время, может оказаться ловушкой.
И у него имелись все основания для подобных подозрений. Уэбб знал, что многочисленные шпионы Фуше пытаются выяснить, кто он такой. Однако, насколько ему было известно, они смогли установить только один факт: его зовут Генри Милн, он американский судовладелец.
Наконец он увидел карету, остановившуюся перед зданием, где обычно проходили слушания. И Уэбб снова почувствовал, что чьи-то зоркие глаза следят за каждым его движением.
— Все в порядке? — Лили выскочила из кареты и схватила его за руку.
Он не мог сказать ей, что и сам ничего не знает. В столь ответственный момент нельзя было ее волновать.
— Все прекрасно, — соврал Уэбб.
Однако он очень беспокоился. Дневники они до сих пор не нашли, и это, конечно же, вызывало тревогу. Но смущал еще и тот факт, что отец снабдил его неверной информацией: Анри умер вовсе не в Париже. Неужели один из осведомителей намеренно направил их по ложному следу?
Нет ничего удивительного в том, что в парижском доме дневников не оказалось. По вполне понятным причинам граф держал важные документы при себе. Он умер в поместье — следовательно, дневники остались там.
И сейчас, чтобы выполнить задание, надо было пройти через слушание.
Поднимаясь по ступеням, Уэбб окинул быстрым взглядом соседние дома — он искал на всякий случай пути к отступлению.
Если бы он был один, то не нервничал бы так. Но ему следовало позаботиться о Лили.
Лили…
После проведенной вместе ночи он пытался избегать ее, надеясь, что его чувства к ней исчезнут сами собой. Но этого не случилось.
Уэбб нахмурился. Он по-прежнему чувствовал, что за ним наблюдают, поэтому старался держаться подальше от Лили — так было для нее безопаснее.
Но Уэбб прекрасно понимал, что думает не только о безопасности Лили, а пытается обмануть свое сердце. Еще накануне он сделал попытку проникнуть в опечатанный дом Анри, но тщетно. Постоянно менявшиеся охранники окружали дом со всех сторон — было очевидно, что их действиями руководит Фуше.
Возможно, ему даже и удалось бы проскочить мимо охраны, но двери и окна были наглухо забиты досками, так что проникнуть в дом бесшумно он все равно не смог бы.
В конце концов Уэбб пришел к выводу: единственный выход из положения — явиться на слушание. Когда суд признает Лили законной наследницей графа, они найдут его дневники.
Конечно, если Фуше не переиграет их.
Следуя за Лили в зал для заседаний, Уэбб внимательно оглядывал все коридоры и холл и следил за охраной — он не забывал об опасности.
И тут появился Труссебуа.
— Мадемуазель, это действительно простая формальность, — заверил он, подходя к Лили. — Вам не следует волноваться.
«Но почему же тогда сам солиситор так взволнован?» думал Уэбб.
Взглянув на солиситора, Лили кивнула. Она была холодна и надменна, словно действительно являлась дочерью Анри де Шевену и считала это слушание всего лишь досадной помехой, нелепой выдумкой властей, помешавшей ей наносить визиты знакомым и посещать дорогие магазины.
Однако Уэббу перед началом слушания нужно было сообщить Лили нечто очень важное, это заставило бы ее поверить, что все пройдет гладко, если она хорошо сыграет свою роль.
Но Труссебуа, державший под мышкой свою папку, не отходил от них ни на секунду. — Судья желает, чтобы все заняли свои места, — объявил он, указывая Костарам и мадам Павиль на места в первом ряду. — Простите, месье Милн, но суд считает это слушание закрытым. Вы не являетесь подданным Франции, поэтому не имеете права свидетельствовать в пользу наследницы.
Уэбб этого ожидал. Взглянув на Лили, он кивнул ей и улыбнулся. Труссебуа хотел увести Лили, но Уэбб схватил ее за локоть и привлек к себе.
— Ты слишком торопилась, надевая шляпку, моя дорогая, — сказал он, расправляя зеленые ленты на ее шляпке. Затем, склонившись к уху Лили, прошептал. — Ты должна пройти через это. Меня с тобой не будет Если что-нибудь случится, постарайся выбраться отсюда и беги к садам Тиволи. Встретимся на углу, рядом с лавкой мороженщика жди меня там. Если я там не появлюсь через два часа, бери Селесту и уезжай из Парижа.
Лили улыбнулась, но Уэбб заметил тревогу в ее глазах.
— Без тебя я никуда не уеду, — сказала она. Прежде чем он успел ответить, Лили повернулась и вошла в зал судебных заседаний. В следующее мгновение угрюмый страж захлопнул дверь перед носом Уэбба.
Лили сидела в напряжении, ожидая, что судья в любой момент может подняться со своего места и объявить ее самозванкой. Но все шло так, как и предсказывал Труссебуа, хотя он ни словом не обмолвился о том, как долго все будет продолжаться. Однако Лили ни на миг не забывала, что следует проявлять бдительность.
Наконец с места свидетелей поднялась мадам Костар. Она посмотрела на Лили и улыбнулась. Затем, взглянув на судью, заговорила:
— Поверьте, мы с мужем просто счастливы, что наша милая Аделаида вернулась домой. Она для нас как дочь. — Почтенная дама всхлипнула и утерла рукавом нос и слезы, струившиеся по ее щекам.
