Лили в изумлении посмотрела на слуг:
— Вы хотели, чтобы ее место заняла самозванка?
— Да, — ответил Костар. — До тех пор пока кто-нибудь из родственников графа будет жить в этом доме, пусть даже самозванка, у нас будет крыша над головой. А ведь мы живем здесь уже сорок лет…
Лили опустилась на стул.
— Боюсь, что вы напрасно на меня рассчитываете, — сказала она. — Меня сюда направили… — Лили умолкла и задумалась. Наконец решила сказать правду — другого выхода не было. — Меня направили сюда, чтобы я отыскала дневники вашего хозяина.
Супруги в смущении переглянулись. Затем их лица просветлели.
Месье Костар улыбнулся и вдруг громко рассмеялся:
— Вас послали британцы, не так ли?
— Да.
— Вы слышали, мадам? — обратился Костар к жене. — С вас причитается обед — жареный цыпленок и бутылочка моего любимого вина.
— Мне следовало бы догадаться, что это именно британцы, — пробормотала мадам Костар. — Немцы бы с этим делом не справились. — Пожилая дама вздохнула. — Но ты должен признать: в ней есть что-то американское.
— Какое дело американцам или немцам до дневников графа? — снова удивилась Лили.
— Им нет никакого дела до его дневников, потому что граф никогда им про них не рассказывал. У него были другие способы заставить их платить.
— Заставить их платить? — переспросила Лили. — Разве граф был не только английским шпионом?
— Наш хозяин шпионил для всех, у кого есть золото, — ответил месье Костар.
— И как долго это продолжалось? — спросила Лили, ошеломленная услышанным.
— Все время, что я служил у него, а это значит — все сорок лет.
— О Господи, — прошептала Лили.
— Это делало нашу жизнь интересной, — заметила мадам Костар. — Я помню, несколько раз…
Костар толкнул жену локтем в бок, и она умолкла.
— Мы думали, вернее, надеялись, — начал он, — что вы и месье Милн намереваетесь продолжить дело нашего покойного хозяина. Мы решили понаблюдать за вами, а потом, если вы оправдаете наши ожидания, рассказать о секретах графа. То есть решили устроить вам проверку, если можно так выразиться.
— Вы хотите, чтобы я осталась?
— О да, — кивнули супруги.
Лили казалось, что все это ей снится. Еще несколько месяцев назад она была скромной вдовой, а теперь, если пожелает, может превратиться в опытную шпионку.
— Мадемуазель, вам не о чем беспокоиться, — заверил ее Костар. — Никто не мог перехитрить нашего хозяина. Граф был очень умным человеком и все свои секреты держал в голове. Он унес свою тайну в могилу.
— Но это неправда, — возразила Лили. — У него были дневники, он все записывал.
— Наш хозяин был слишком умен, чтобы записывать свои секреты. Дневники? Если бы их нашли, то хозяину, да и нам вместе с ним — всем нам грозила бы смерть. Нет, у хозяина не было никаких дневников. Он сказал британцам про дневники потому, что они часто медлили с оплатой. С немцами было гораздо проще. Немцы всегда платили незамедлительно. Хозяину пришлось сказать британцам про дневники, и после этого они платили исправно.
Лили молчала. Неужели Костар не лжет? Неужели дневники — выдумка графа? Что ж, пожалуй, в этом есть смысл… Такой человек, как Анри, едва ли стал бы рисковать. А дневники — это риск, потому что они могли бы попасть в чужие руки.
— Если вам нужны доказательства, то у меня есть письмо, которое, я полагаю, граф собирался отправить в Англию. Он написал его на случай своего разоблачения или смерти. Но я так и не отправил это письмо.
Костар поднялся, подошел к портрету графини де Шевену и снял его с гвоздя. Запустив пальцы куда-то за раму, он вытащил письмо и протянул его Лили. Она посмотрела на большую восковую печать с гербом де Шевену.
— Я надеялся… — сказал Костар, смущенно взглянув на жену. — Ну хорошо, мы надеялись, что кто-нибудь займет место Аделаиды. Эта дама поселилась бы здесь, а мы остались бы при ней.
Лили улыбнулась супружеской паре. Воодушевившись, Костар продолжал:
— Мы помогли бы вам восстановить связи графа, и все : — было бы как прежде.
— Меня сюда отправили не для того, чтобы я всю жизнь оставалась Аделаидой де Шевену. И я вовсе не шпионка.
— Тогда кто вы? — спросил Костар, явно огорченный ответом Лили.
Она сочла своим долгом сказать Костарам хотя бы часть правды, ведь они были с ней откровенны.
— Меня зовут Лили. Моя мать, как и графиня, англичанка. И англичане завербовали меня, так как я похожа на Аделаиду. — Немного помолчав, Лили продолжала: — Почти шесть лет я прожила в Америке. Поэтому, я думаю, вы имеете право не подавать вашему мужу жареного цыпленка и бутылку вина на обед.
Все громко рассмеялись, но вскоре воцарилась гнетущая тишина.
Лили понимала, что ее миссия закончилась, ибо дневники де Щевену оказались вымыслом, и теперь ей предстояло огорчить пожилых супругов, сказать им, что их жизни в доме графа пришел конец.
Лили уже собралась сообщить супругам, что она вынуждена их покинуть, но тут дверь гостиной распахнулась. Лили повернулась, ожидая увидеть Селесту или Уэбба. Однако увидела улыбающегося Армана Латура.
И увидела в его руке пистолет.
— Вы не возражаете, если я по-прежнему буду называть вас ma сhеriе? Я оказался в затруднительном положении. Не знаю, как, собственно, зовут мою невесту.
В следующее мгновение Арман подошел к Лили и выхватил из ее рук письмо.
Покинув апартаменты Амелии, Уэбб направился в дом де Шевену. Он хотел серьезно поговорить с Лили, объяснить ей, что их с Амелией роман давно уже в прошлом. Ведь Лили, если она злилась на него, могла погубить все дело.
«А Лили, когда она в ярости, способна на все…» — думал Уэбб, ускоряя шаг.
Неожиданно он столкнулся со своим старым другом, доктором Александром Мактаггартом. Александр родился во Франции, откуда его родители бежали после якобинской революции, но сейчас он вышагивал по парижской улице с таким видом, будто шел по одной из улиц Эдинбурга.
— Дружище! — воскликнул Мактаггарт. Он поставил у ног свой черный медицинский саквояж и похлопал Уэбба по спине. — Не знал, что ты в Париже. Как поживаешь? — Александр крепко пожал руку Уэбба.
— Прекрасно поживал. Пока не встретил тебя… — улыбнулся Уэбб, отвечая на рукопожатие друга.
Мактаггарт взял Уэбба за подбородок:
— Неплохой синяк. А у твоего противника такой же?
— К сожалению, он легко отделался.
Шотландец весело рассмеялся:
— Ты должен мне все рассказать. Я иду к друзьям, праздновать Рождество, но сначала хочу поговорить с тобой. Разреши угостить тебя. Здесь недалеко есть место, где подают шотландское виски, именно то, что ты любишь.
Уэбб понимал, что надо поторопиться, ведь Лили осталась одна. Однако ему не хотелось огорчать друга, с улыбкой смотревшего на него в ожидании ответа.
