В этой связи, в недрах британских спецслужб, не без ведома одного из парламентских комитетов, в режиме строжайшей секретности была разработана операция по уничтожению советской делегации на пути следования на родину после переговоров. Она носила стратегический характер, поскольку, в случае успеха, кардинально меняла соотношение политических сил в мире, в пользу НАТО.
Имелся и другой немаловажный аспект. Подрыв корабля, на котором должны были находиться члены делегации, предполагалось осуществить в Северном море. Данное, с учетом его засоренности оставшимися со времен Второй мировой войны минами и значительных глубин, исключало возможность причастности англичан к взрыву, а также последующий подъем на поверхность затонувшего судна. Непосредственным исполнителем операции, был определен достаточно опытный и не щепетильный в таких делах коммодор Лайонел Крэбб.
Командуя в годы войны подразделением английских подводных диверсантов, он провел ряд успешных операций в портах Триполи, Палермо и Специя, уничтожив два итальянских крейсера и несколько транспортных судов, за что был награжден высшими наградами королевства.
— Итак, Крэбб, вам ясен замысел операции и ее значение? — откинувшись в кресле и взглянув на Дугласа, — произнес Синклер.
— Да, сэр, — неспешно ответил Крэбб. — Идея интересная, однако, претворить ее в жизнь будет нелегко. После гибели «Новороссийска» русские тщательно охраняют свои корабли.
— Бесспорно, — согласился Синклер. — Но вы наш лучший специалист по морским операциям такого рода и я уверен, успешно справитесь с этим заданием. Тем более что выполнить его предстоит в одном из британских портов.
— Кстати, Лайонел, — включился в разговор Дуглас, — вы отлично провели подводное обследование нового русского крейсера «Свердлов», когда он заходил с дружеским визитом прошлой осенью в Портсмут. Мы полагаем, что делегации прибудет на корабле этого же класса, что облегчит задачу.
— В тот раз я едва не погиб из-за отказа редуктора в акваланге, — хмыкнул Крэбб. — У нашего правительства всегда не хватает средств для флота.
— О, на этот счет можете не беспокоиться, — рассмеялся Синклер. — Вы получите все необходимое. Более того, предварительно мы решили организовать для вас небольшой вояж в Адриатику.
— Для чего?
— Немного отдохнете и навестите своих итальянских коллег. А заодно получите у них несколько новых аквалангов Кусто. Мы пытались это сделать во Франции, однако «лягушатники» отказали. Сказываются плоды послевоенной политики де Голля, не вполне дружественно относившегося к нам и американцам.
— Да, — оживился Крэбб, — французские ребризеры очень бы пригодились для этой операции. У них замкнутый цикл и более высокое время нахождения под водой.
— Вот и отлично, — удовлетворенно произнес Синклер. — Так что собирайтесь и немедленно отправляйтесь в Италию. По линии туристического обмена, естественно. А мы, с генералом, — кивнул он на Дугласа, — берем на себя все необходимые формальности.
Кстати, вы получите солидную сумму в лирах, для подарков вашим итальянским друзьям. Об «итальянских друзьях» коммодора, Синклер упомянул не случайно. После сдачи Крэббу в плен в 1945 году на Сицилии боевых пловцов 10-й флотилии МАС, он пользовался впоследствии их услугами для проведения целого ряда совместных диверсионных операций в Корее, Алжире и некоторых других странах, где Соединенное Королевство имело свои политические интересы.
На следующий день пассажирский «викерс» с британским туристом Крэббом на борту, совершил посадку в аэропорту Рима, где тот был встречен итальянскими собратьями по оружию и препровожден на один из закрытых учебных центров ВМС. Там, в небольшом старинном особняке, у него состоялась теплая встреча с князем Боргезе, на которой ветераны предались воспоминаниям о своих военных приключениях, а затем решили и все технические вопросы, касающиеся новых аквалангов. Причем лишних вопросов по этому поводу, в силу профессиональных традиций, ни той, ни другой стороной не задавалось. Уже через сутки, по линии посольства Великобритании, три ребризера[90], вместе с дипломатической почтой, были переправлены по назначению.
После этого, пользуясь хорошей погодой и гостеприимностью итальянских коллег, Крэбб провел несколько дней в одном из фешенебельных высокогорных курортов, катаясь там на лыжах, устраивая дружеские вечеринки и принимая солнечные ванны. В Лондон он вернулся отдохнувшим, полным сил и вместе с несколькими сотрудниками оперативно-технического подразделения Интеллидженс сервис сразу же занялся подготовкой к операции.
Усовершенствованные французские акваланги незамедлительно были проверены в деле на одном из закрытых морских полигонов и показали себя с наилучшей стороны. Помимо этого, Крэббом была опробована предоставленная ему СИС[91] аппаратура, необходимая для съемки подводных узлов и движителей новых русских кораблей, которые очень интересовали военную разведку. Съемку планировалось осуществить перед минированием…
Хмурым апрельским днем 1956 года, по свинцовым водам Балтики, держа курс в Северное море, походным ордером шли три советских боевых корабля. Штормовой ветер трепал на их гафелях поднятые по — походному флаги, а гул турбин добавлял свою ноту в его монотонные звуки.
Впереди, круша массивным форштевнем катящие навстречу валы, следовал флагман — крейсер «Орджоникидзе», а позади него, в кильватере, порой исчезая в пенистых волнах, двигались эсминцы охранения «Смотрящий» и «Совершенный».
На крейсере, в туманный Альбион, с официальным визитом следовала правительственная делегация СССР, в составе уже упоминавшихся лиц. Ее целью были переговоры об улучшении отношений с «владычицей морей», играющей немаловажную роль в западноевропейском военном альянсе, а заодно и демонстрация своей растущей боевой мощи. А показать было что.
«Орджоникидзе» являлся одним из наиболее современных и грозных боевых кораблей в своем классе.
Не так давно спущенный на воду на Балтийской судоверфи в числе тринадцати собратьев, крейсер воплотил в себе все передовые достижения человеческой мысли в области создания идеальной машины смерти.
При водоизмещении в 16640 тонн, корабль имел длину 205, ширину 21 и осадку 7 метров. Его энергетическая установка, мощностью в 118.000 лошадиных сил, позволяла крейсеру развивать скорость хода до 33 узлов.
Запасы топлива, машинного масла, котловой и питьевой воды, а также провизии, обеспечивали ему расчетную автономность в тридцать суток и дальность плавания на оптимальных экономических ходах до девяти тысяч миль.
