— Центральный! Отмечен контакт с корпусом судна в районе кормы! — скороговоркой выпалил он.
Спустя пару минут, в тесную рубку втиснулись два запыхавшихся офицера.
— Одиночный? — спросил первый, надевая вторую пару наушников.
— Точно так, — кивнул головой мичман, осторожно вращая рукоятку репитера[94]. — В подводной части, ближе к винтам.
— Что будем делать? — спросил первый из офицеров, внимательно следя за экраном.
— Действовать по инструкции, — сжал губы рослый капитан 2 ранга и, выщелкнув их держателя массивную трубку корабельного телефона, приложил ее к уху.
— Старший лейтенант Ветров слушает, — глухо донеслось из трубки.
— Это начальник особого отдела Худяков, — буркнул капитан 2 ранга. — Немедленно приготовьтесь к выходу, сейчас будем у вас.
Когда начальник разведки флота и особист появились в кормовой выгородке, облаченный в гидрокостюм Ветров застегивал крепления акваланга, а два его подчиненных возились у шлюзовой камеры.
— Несколько минут назад акустик зафиксировал подводный контакт с кораблем в районе винтов — сказал начальник разведки, обращаясь к старшему лейтенанту. — Тебе следует выйти наружу и тщательно осмотреть корпус.
— А если это «гость»? — плюнув на стекло маски и протирая его куском фланели, — взглянул на начальника Ветров.
— В этом случае действуйте по обстановке, — жестко произнес Худяков. — Но учтите, ни при каких обстоятельствах он не должен всплыть наверх.
— Слушаюсь, — ответил офицер, после чего, натянув маску и проверив ход водолазного ножа в ножнах, пошлепал к шлюзовому устройству. Через минуту за ним беззвучно закрылся верхний люк и в камере послышался звук заполнявшей ее воды.
— Вышел, — доложил через некоторое время один из боевых пловцов, оторвав взгляд от дрогнувшей стрелки манометра.
— Ну и славненько, — с облегчением вздохнул начальник разведки, взглянув на часы и сев на металлическую скамью, с лежащими на ней аквалангами. — Присаживайся, Василий Ефимович, в ногах правды нету, — кивнул он стоящему рядом особисту.
Тот сел, достал из тужурки коробку «Казбека», и офицеры закурили.
— Может, следовало послать двоих? — затягиваясь папиросой, спросил Худяков.
— Достаточно Ветрова, он самый опытный, да и тревога, скорее всего, ложная.
— Может и так, — согласился контрразведчик…
Выйдя наружу и придерживаясь за открытую крышку нижнего люка, Ветров на несколько секунд замер и осмотрелся. В почти непроглядном мраке, далеко впереди, в носовой части корабля едва различимо брезжило пятно света. Сделав несколько глубоких вдохов, старший лейтенант отпустил люк и, работая ластами, заскользил вдоль киля в ту сторону. На полпути, заметив, под днищем едва различимую, с неясными контурами тень, он скользнул рукой вдоль бедра, достал нож и ускорил движение.
Присутствие постороннего, увлекшийся работой Крэбб почувствовал слишком поздно. Рядом что-то мелькнуло и нестерпимой болью пронзило все тело. А в легкие, вместо живительного кислорода, хлынула смешанная с кровью, морская вода.
Отпрянув от агонизирующего диверсанта в темноту, Ветров осмотрелся и приготовился к ответной атаке. Однако в мертвенном свете зависшего в воде буксировщика больше никого не было. И только в глубине, окутанное темным облаком, безвольно раскинув руки, исчезало тело убитого им аквалангиста. Выждав еще несколько минут и заметив на одном из боковых килей корабля какой-то посторонний предмет, старший лейтенант скользнул к нему. Это была морская магнитная мина, с вставленным в нее взрывателем-вертушкой. Он осторожно снял ее и, вернувшись к буксировщику, обнаружил там контейнер еще с двумя. Опасные находки следовало немедленно удалить подальше от крейсера и, сунув мину в контейнер, Ветров принял решение доставить все к стенке причала. С помощью подводного скутера, это было проделано незамедлительно, и вскоре контейнер покоился на дне у одной из бетонных опор. Оставалось последнее — представить начальству доказательства уничтожения диверсанта. Для этого, используя буксировщик, старший лейтенант опустился на дно и внимательно осмотрел тело аквалангиста. Удар ножа пришелся на дыхательный мешок и горло противника. Увидев на его руке фосфорицирующие в темноте водолазные часы-компас, Ветров снял их и захватил с собой. После этого, запустив буксировщик, он направился к корме, внимательно осматривая по пути, днище корабля.
Когда подчиненные Ветрова извлекли его из шлюзовой камеры и помогли снять акваланг, старший лейтенант коротко доложил старшим офицерам о происшествии и протянул им снятые с руки диверсанта часы.
— М-да, Иван Васильевич, дела, — взглянул на начальника разведки Худяков. — Он же курва, мог всех нас поднять на воздух.
— Или пустить ко дну, — в тон ему ответил капитан 1 ранга. — Так ты говоришь, Алексей, взрыватели мин были с вертушками?
— Ну да, — прохрипел Ветров, с помощью моряков освобождаясь от гидрокостюма.
— Хитро придумали, сволочи — хмыкнул разведчик. — Эти вертушка привела бы мины в действие, где-нибудь в Северном море, а там глубины до семисот метров. И, как говорят, концы в воду. Ну, ладно, — потрепал он по плечу Ветрова. — Ты герой, давай, пока отдыхай, а мы на доклад. Порадуем командующего.
Когда высокие гости разъехались, о «ЧП»[95] доложили Хрущеву. Импульсивный генсек пришел в ярость и в свойственной ему манере высказал все, что думал об англичанах. Потом успокоился и приказал доставить к нему Ветрова.
— Здравия желаю! — деревянно приветствовал тот высокое начальство, переступив комингс офицерского салона. — Старший лейтенант Ветров, по вашему приказанию прибыл.
Молодец, капитан-лейтенант! — подойдя к нему и пожав руку, сказал Хрущев. — Поздравляю тебя с орденом «Красной Звезды».
— Служу Советскому Союзу! — четко ответил Ветров. А потом подумал и добавил, — только вы ошиблись, Никита Сергеевич, я старший лейтенант.
— Ошибаюсь я редко, — улыбнулся генсек. — По чину не положено. Арсений Григорьевич, — обернулся он к стоящему сзади адмиралу, — немедленно подготовь документы на орден и звание.
Еще через несколько дней, благополучно завершив визит, советская правительственная делегация вернулась на родину.
Эпилог
Погожим летним вечером 1960 года, когда на праздничные карнавалы в Аргентину съезжаются сотни тысяч туристов, в роскошных апартаментах одного из фешенебельных отелей Мар-дель-Плата, с удобством коротали время три респектабельных господина. Это были собравшиеся на очередную встречу, Борман, Мюллер и Глюкенау.
