Запасы топлива, машинного масла, котловой и питьевой воды, а также провизии, обеспечивали ему расчетную автономность в тридцать суток и дальность плавания на оптимальных экономических ходах до девяти тысяч миль.
Впервые на данном проекте кораблестроителям удалось реализовать идею создания «полностью сварного корпуса» из низколегированной стали, что по расчетам дало не только повышение технологичности постройки, но и значительное снижение экономических затрат.
Для защиты жизненно важных частей корабля в бою от артиллерии противника было применено усиленное бронирование: противоснарядное — цитадель, башни главного калибра, боевая рубка; противоосколочное и противопульное — боевые посты верхней палубы и надстроек.
При этом использовалась особо прочная гомогенная броня, толщина которой составляла от 50 до 120 миллиметров.
В качестве главного калибра, на крейсере имелось четыре 157 миллиметровых орудия, две усовершенствованные трехорудийные артустановки, а также восемь спаренных зенитных автоматов. Торпедное вооружение включало в себя два пятитрубных торпедных аппарата с автоматическим управлением.
Помимо названного, «Орджоникидзе» был оснащен самым современным навигационными, радиотехническим и гидролокационным оборудованием.
Все это, естественно, не могло не вызвать повышенного интереса к кораблю со стороны британской разведки и советское командование, готовясь к визиту, основательно подготовилось к возможной встрече с ее представителями.
Незадолго до выхода, в одном из кормовых отсеков крейсера, в трюме, была установлена шлюзовая камера, обеспечивающая скрытый выход под днище корабля, а в число экипажа включена группа боевых пловцов, во главе со старшим лейтенантом Алексеем Ветровым.
Им предписывалось, используя камеру, осуществлять регулярное обследование подводной части крейсера, при стоянке его в английском порту. Кроме того, специальная гидроакустическая станция, работающая в непрерывном режиме, должна была прослушивать все возникающие в непосредственной близости от корабля под водой, шумы.
Утром 18 апреля, миновав пролив Бельт, крейсер «Орджоникидзе» в сопровождении кораблей эскорта, величаво вошел на рейд Портсмута. Был густой туман, однако советские моряки отказались от услуг лоцмана, чем вызвали восхищение знавших толк в морском деле англичан.
Как только корабли пришвартовались к стенке и с крейсера подали трап, на котором появилась советская делегация, тишина порта взорвалась гимнами СССР и Великобритании, исполняемыми военным оркестром.
После того, как обе стороны обменялись приличествующими случаю речами, правительственный кортеж отбыл на железнодорожный вокзал для переезда в Лондон. Там высоких гостей встретил лично премьер-министр Англии Антони Иден, бывший в военное время правой рукой Уинстона Черчилля, с целым рядом прибывших вместе с ним титулованных особ.
А вечером, после встречи с королевой в Тауэре, советский генсек устроил на борту крейсера торжественный прием. Звенели бокалы, провозглашались тосты, и гости с удовольствием поглощали шампанское, коньяк и русскую водку, закусывая их семгой и черной икрой. При этом случилась довольно забавная история. Англичанам, и в том числе дамам, очень понравилась «Столичная», запасов которой оказалось недостаточно. Ответственный за это штабной офицер едва не впал в панику, но выручила морская смекалка. Корабельный интендант с механиком, быстро организовали производство желанного напитка в одной из кают, а в качестве ингредиентов использовали обычный спирт и дистиллированную воду.
— Пойдет, — сказал опытный интендант, приняв для пробы сто граммов, и умельцы быстро наполнили своим шедевром ящик пустых бутылок из-под «Столичной». После этого они были доставлены по назначению в кают-компанию. Подмены никто не заметил, и вскоре операцию пришлось повторить.
Однако отдыхали и веселились далеко не все. Выставленная на крейсере верхняя вахта тщательно наблюдала за водной акваторией вблизи корабля, двумя палубами ниже, у работающей станции бдил специалист-акустик, а вернувшийся из-под воды после очередного обследования корпуса корабля боевой пловец, освобождался в трюме от своего снаряжения.
В это же самое время, в прилегающей к порту бухте Стоук, за борт стоящего у берега неприметного буксира, осторожно спустился облаченный в черный комбинезон аквалангист. Это был уже известный нам Крэбб.
Погрузившись на глубину, он освободил прикрепленной к якорной цепи судна буксировщик, с вмонтированными в его переднюю часть кинокамерой и фонарем, включил кнопку хода и двинулся в сторону порта. Настроение у коммодора было приподнятое. С час назад он уже обследовал подводную часть крейсера и, отсняв все необходимое, доставил водонепроницаемую кассету своим коллегам на буксир.
Теперь предстояла вторая часть операции — минирование корабля. Задача облегчалась тем, что все необходимое для этого, уложенное в специальный контейнер, за сутки до захода советских кораблей в порт, было доставлено в место определенной крейсеру стоянки и затоплено на дне. Дело оставалось за малым — извлечь мины и установить их в самом взрывоопасном месте корабля, а именно в районе артиллерийских погребов.
В успехе дела Крэбб не сомневался, ибо за свою долгую службу, успешно проделывал это десятки раз. На руку было и то, что исключалась возможность его встречи с русскими водолазами. По существующему морскому праву, спуск водолазов с судов, при заходах их в порты иностранных государств запрещался.
Освещая непроницаемый подводный мрак призрачным светом фонаря, буксировщик, с влекомым за ним Крэббом, бесшумно подошел к заданному месту, обозначенному лежащим на грунте старым якорем. Переложив руль на погружение, и опустившись на дно, диверсант на несколько минут замер, ожидая пока уляжется облако ила, после чего извлек из-под якоря контейнер с минами и, закрепив его за рым[92] буксировщика, стал транспортировать к днищу крейсера. И в это время произошла досадная оплошность — неверно рассчитав расстояние в мутной воде, Крэбб ткнулся носовой частью аппарата в его корпус. Удар был почти неощутим, но коммодор[93], чертыхнувшись про себя, застопорил ход и снова застыл в ожидании…
Как только в наушниках раздался едва слышный щелчок, а на экране локатора на долю секунды всплеснула пульсирующая точка, сидящий за пультом акустик нажал тумблер внутренней связи.
— Центральный! Отмечен контакт с корпусом судна в районе кормы! — скороговоркой выпалил он.
