никто не тронет, если ты сдержишь своё обещание. Ступай своей дорогой, а мы последуем своей вместе с Мари. Она слишком дорога мне для того, чтобы я мог оставить её в опасности.
Я повернулась к принцу и очутилась в его крепких объятиях.
— Летим, Бастиан… Нам нет нужды больше здесь задерживаться.
— Это верно, — согласился он, выпуская меня из своих рук. — Всё в порядке, Мари? Ты сможешь лететь сама?
— Наверное… сейчас проверим.
Я отошла подальше и, воззвав к своим внутренним силам, вновь обернулась крылатым созданием. В этот раз получилось быстрее и легче всех предыдущих. Затем я ощутила себя парящей над лесом на собственных крыльях и сила в них не убывала с каждым новым взмахом.
— Браво! — крикнул мне снизу Бастиан, на ходу оборачиваясь Бронзокрылом и взлетая вслед за мной.
А затем, покружив немного в воздухе, мы поднялись ещё выше и покинули злополучный остров, оставив Раймонда Вильсона осознавать свои ошибки.
Глава седьмая
Таинственный, полный магической силы и невообразимо красивый мир Эйделы раскрывался перед моим взором гораздо полнее на обратном пути, чем в тот раз, когда я летела на Алурийские острова верхом на крылатом чешуйчатом звере. Но на сей раз таким же примерно зверем была я. Конечно, не совсем именно таким — величиной наверняка поменьше и поизящнее, так как и в драконьем обличье была женщиной. Бастиан же в образе летящего по небу Бронзокрыла то и дело приостанавливался, явно любуясь мной и моими пируэтами в воздухе, прогретом жарким тропическим солнцем. Мы летели над океаном навстречу свежему ветерку, направляясь на северо-запад, к берегам большой суши.
«Ты не устала, Бриллианс?» — раздался в моей голове мысленный голос Бастиана, вовсе не похожий на драконий рык.
Я слегка опешила и на несколько мгновений замедлила движение.
«Почему ты называешь меня так»? — подумала я, надеясь на то, что он это услышит.
И правда — тут же в мою голову «постучался» ответ:
«Это твоё имя, Мари. Оно нравится тебе? Ты ведь Алмазный дракон, некогда покинувший наш мир и вновь вернувшийся. И так сияешь в лучах солнца, что я не могу оторвать взгляда. Ты самый красивый дракон на свете, я всегда это знал.»
Бриллианс… да, конечно, имя мне понравилось. Но я, как назло, не помнила, когда и где оно могло мне принадлежать. И до самого попадания сюда я даже не знала, кем являюсь. Жила как во сне — и вот теперь проснулась. Возможно, когда-нибудь вспомню и это. Бриллианс… Бриллианс…
От внезапно нахлынувшей волны чувств и смутных воспоминаний откуда-то из глубин подсознания мне захотелось подлететь поближе к Бастиану и хотя бы потереться о его чешуйчатый бок, чтобы это мне о чём-то таком напомнило. Однако тут же новая мысль, возникшая в мозгу и исходящая, судя по всему, от бренного рассудка и всё ещё каким-то чудом сохранившихся остатков разорванной в клочья земной логики, заставила остановиться в исполнении задуманного.
Мой спутник, конечно же, это заметил и до его сознания наверняка долетела тень моих сомнений.
«Что тебя смущает, Бриллианс?» — мысленно спросил он, посмотрев мне в глаза и недовольно рыкнув.
Я отлетела от него ещё на некоторое расстояние. Вот ещё, Его Величество гневаться изволит… или обижаться. Неужели всё-таки прочитал все мои мысли как есть?
«Ты ведь убил человека.»
«Да, но я сделал это, защищая тебя. Это ведь был один из служителей Тьмы, нанятый для охоты за нами. Он бы лишил тебя жизни, ударив в спину и даже не поморщившись. Я встречал таких и однажды едва не стал такой жертвой сам. Тот охотник ранил меня тогда заколдованным клинком, но не успел убить. Меня спас придворный целитель.»
«Визморт?»
«Да, именно. Когда-нибудь я тебя с ним познакомлю. Он уже немолод, зато настоящий мастер своего дела».
Я подлетела к нему ближе.
«Ты сказал — когда-нибудь? А разве мы не летим сейчас в Иарресхар»?
Он помотал рогатой головой из стороны в сторону и приобнял меня крылом.
«Понимаешь… сейчас опасно возвращаться в столицу Эрдарии — там всё ещё находятся мои разгневанные дальние сородичи. Старший брат, конечно, с ними разберётся, но тебе может снова грозить беда. Мы полетим на остров Керглан, к Белой Волшебнице.»
«Вот это будет здорово — снова её увидеть», — согласилась с ним я.
«И тебе не стоит бояться меня. Да, я проявил себя как убийца, но нашими законами дозволяется карать смертью тех, от кого исходит смертельная угроза в адрес нас самих и тех, кто нам дорог. Это относится не только к драконам. Наш мир суров и иногда, для того чтобы устранить опасность, приходится идти на всякое».
Я усмехнулась в ответ: знал бы он, что творится у нас на Земле!
«А то будто я не знаю! Я же говорил ранее, что успел пожить в вашем мире и многое о нем узнать. Я не сравниваю мир Эйделы с миром Земли, для вас жизнь здесь может показаться почти раем, даже на каторге.»
«Да уж… только каторга мне понравилась куда меньше, чем резиденция в Роххене и королевский дворец.»
Так мы летели, рассекая воздух могучими крыльями, останавливаясь лишь изредка, чтобы немного передохнуть на каком-нибудь утёсе посреди моря или в горной долине, и время от времени ведя мысленный диалог друг с другом. Обратный путь, как я отметила, занял меньше времени, поскольку мы летели быстрее, чем на злополучные острова: погода благоволила нашему нынешнему пути, да и Бастиану не было нужны осторожничать. К тому же ветер переменился, став из встречного попутным.
Ближе к окончанию пути (дело было глубокой ночью, но мы продолжали полёт, поскольку прекрасно видели в темноте) меня больше всего занимали мысли о собственном проявленном благородстве и милосердии, в которых здесь, оказывается, не было особой нужды — я могла без всяких последствий просто убить нахала на месте. Например, спалить огнём. И, наверное, Божий суд, предназначенный для обычных людей, на драконов не распространялся. Хотя кто знает… возможно, меня бы стали мучить угрызения совести, поскольку я была по своему происхождению землянкой и воспитана как обычный человек с Земли, а не как драконья принцесса с Эйделы или другого подобного мира. Постойте… я назвала, хотя и мысленно, слово “принцесса”? Наверное, когда-то Бриллианс ею была… точнее я когда-то очень-очень давно, в другой жизни…
А дальше — снова мысли о том, правильно я поступила, сохранив жизнь такому негодяю, как Раймонд Вильсон, и даже дав ему шанс обрести свободу, и каковы могут
