— Дорогу покажешь?
Яковлев замялся.
— Если хлопцы проведают, что я навел, то мне крышка.
Емец пожал плечами.
— Как, вариант, мы тебя просто повесим на потеху честной публике.
Тот испуганно вскинулся:
— За что, ваше высокоблагородие???!!!
— За мародерство. У тебя через седло было немало чужого добра. В том числе и женского. Или ты сам носишь бабские тряпки?
— Ваше высокоблагородие! Бес попутал! Я ж вернуть все хотел! Смотрю лежит на дороге, я и подумал, что вернуть хозяевам надобно! Я за ними, а тут вы!
Подполковник рассмеялся.
— Оригинальная трактовка событий! Повеселил ты меня. А как хозяева добра бежали от тебя по улице я сам видел. И как ты им пытался отдать их добро с шашкой наголо. Кстати, а кровь на шашке откуда?
Яковлев выпучил глаза:
— Дык, ваше высокоблагородие! Собака! Христом Богом клянусь, собака! Я их с самого детства страх как боюсь, она выскочила, ну я и рубанул с перепугу!
— Ага-ага, собака значит…
Тут в сарае появился радист-шифровальщик. Склонившись к уху подполковника, тот прошептал:
— Вашвысокобродь, шифрограмма от командующего. Интересуется ходом операции.
«Филин-Ястребу. Как дела с курятником? Филин». Емец пробежал взглядом расшифровку и кивнул.
— Что еще?
— Еще от Смирнова. «Леший-Яге. Лягушки днем не квакают. Готовлю мухоморы и ковер. Жду приглашения на белену. С Серым волком познакомишь? Леший»
— Хорошо. Давай бумагу.
Анатолий быстро набросал текст ответных сообщений.
«Яга-Лешему. Медок еще в ульях. Злые пчелы. Могут понадобиться твои шишки и обе корзинки с ягодами. Волчий хвост ты легко узнаешь и сам. Яга».
«Ястреб-Филину. Вышли на окраину курятника. Сокол приметил зайца с барабаном. Играет музыка. Примериваюсь к петухам. За местными несушками неожиданно охотится наш Волк. Волчий хвост в курятнике видел сам. Ястреб».
— В общем так, мил человек, времени у меня на тебя теперь совсем нет. Поэтому или ты сразу соглашаешься показать нам, где находится твой атаман Шкуро, а затем все честно рассказываешь о том, что произошло, графу Слащеву, или мы тебя повесим прямо сейчас. Просто и без затей, как ту собаку твою. Ну?
— Я согласен, ваше высокоблагородие!!! Я согласен!!!
— Ну, вот и договорились. Шматко!
— Тут я, вашвысокобродь!
— Уведи пока этого. Он нам еще пригодится. И где там разведка?
* * *
ТЕРРИТОРИЯ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ. КУРЛЯНДИЯ. ОКРЕСТНОСТИ СТАНЦИИ ТУККУМ-2. 25 сентября (8 октября) 1917 года. Утро.
Временный штаб операции развернули в том же сарае, имевшим два неоспоримых достоинства — он был построен бог знает в каком году из приличной толщины камней, а сам он располагался за высоким кирпичным забором и был прикрыт от самой станции еще и зданием угольного склада.
Командир разведгруппы поручик Орловский делал пометки на схеме, которую сам же и изобразил в своем блокноте.
— Основным узлом обороны противника является здание паровозного депо. Здание капитальное, с толстыми кирпичными стенами. Проемы паровозных ворот прикрыты мешками с землей. Здесь и здесь у немцев установлены два 77 миллиметровых орудия FK 96 n.A. Вот примерные секторы огня. Они явно ожидают появление бронепоезда, поэтому стволы ориентированы на железную дорогу. Вот тут, тут и тут у них оборудованы три пулеметные точки, прикрытые мешками с землей. Из них два пулемета смотрит на железку, один в сторону верхних улиц Туккума. Еще один пулемет на водонапорной башне слева, тот накрывает и нас, и железку, и значительную часть города. Ну, еще и до роты солдат в полной готовности на все про все по всему форту.
— Минометы есть?
— Не заметили, но исключать нельзя, господин подполковник. Думаю, что если немцы нас засекли, то уже бы прилетело. Впрочем, могли и не засечь, хотя они явно настороже.
Емец смотрел на схему и хмурился. Все расчеты относительно штурма станции строились на наличии под рукой орудий бронепоезда. Нет, в принципе, орудия Смирнова запросто добьют и сюда, пять километров — ерунда для его 107 миллиметровых пушек. Но, во-первых, не могло быть и речи о приемлемой точности, ведь по факту это будет все же стрельба по площадям из закрытой позиции, а, во-вторых, они сюда прибыли, чтобы спасти стрелки и прочее хозяйство от разрушения, а гарантировать это при обстреле с такого расстояния невозможно. Да и здание самого паровозного депо разрушать не хотелось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Могут ли они обойтись без бронепоезда? Он-то в любом случае еще не закончил дело с уничтожением германской засады на холмах, а ждать времени нет совершенно, ведь в самом городе, судя по беспорядочной стрельбе и пожарам, сейчас творится черт знает что, и каждая минута задержки здесь, дает фору по времени на развлечения хлопцам Шкуро там. Которые, будут продолжать резвиться на улицах, пока «жестянщики Емца» будут упираться лбами в укрепления германцев на станциях. И это, не говоря уж про вопрос скорого прибытия в Туккум репортеров, и это при том, что сам Анатолий пока не очень понимает, что в городе творится!
Обойтись своими силами?
Выдержит ли их броня их машин очередь из пулемета? Не факт, тут бить будут почти в упор. Опять же, два орудия немцев вскроют их коробочки словно консервные банки. В то же время, строения расположены таким образом и на таком удалении, что снайперам трудно занять позицию для стрельбы, чтобы при этом не подставится самим, а засевшие германцы не слишком-то похожи на расслабленных тыловиков. И, разумеется, и речи нет о факторе неожиданности после того, как хлопцы Шкуро устроили в городе светопреставление.
— Андреев, сможете быстро снять пулеметчика на водонапорной башне?
Командир двоек снайперов покачал головой.
— Нужно осмотреться, господин подполковник. Но на первый взгляд сложно. Голое плоское место вокруг станции, даже листьев нет на редких деревьях. Мы получаемся как на ладони, их же прикрывают мешки с песком, а сами они через гипоскоп за нами наблюдают. Могут так и стрелять. Можем, разве что, оптику им побить. Или отъехать в город и искать там место, откуда видно башню.
— Ну, как вариант. Хорошо. Тебе вопрос, Фадеев. Сумеете за несколько выстрелов накрыть пулемет на этой башне?
Командир зенитного бронеавтомобиля сделал неопределенный жест:
— Ну, попасть-то мы может и попадем, только ж и по нам откроют огонь из всего на свете, а у нас все же не танк, господин подполковник, кузов с пушкой открыт.
— Ну, из всего на свете открыть огонь мы им, допустим, не дадим, но накрыть пулемет на башне нужно кровь из носу. Из пушек-то немцы еще должны суметь попасть по множественным активно маневрирующим целям, а вот пулемет на башне — другое дело. Почти все наши коробочки имеют открытый верх и не могут действовать пока эта пулеметная точка не будет подавлена, иначе это будет какое-то Балтийское сафари, где в роли дичи будем мы.
— Господин подполковник, разрешите?
Емец кивнул.
— Говори, Баринов.
Начальник минометного отделения поднялся.
— Господин подполковник, можем попробовать минометы расположить вот здесь, за сараем. Тут где-то метров триста получается, в аккурат можем начать беспокоящий обстрел, чтобы они вынуждены были прятать головы. В том числе и их артиллеристы. Тогда и у наших коробочек появится возможность выскочить и вжарить по ним из пулеметов прямой наводкой.
Емец пару минут взвешивал за и против, и кивнул:
— Да, хорошая идея, Баринов. Причем, мы можем сделать ее еще лучше…
* * *
ТЕРРИТОРИЯ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ. КУРЛЯНДИЯ. ОКРЕСТНОСТИ СТАНЦИИ ТУККУМ-2. 25 сентября (8 октября) 1917 года. Утро.
Штабс-капитан Фадеев лично наводил пушку, прищурившись в панорамный прицел зенитного 76 миллиметрового орудия. Вот она башня, вот ствол пулемета, где-то там за мешками его расчет. Но не расчет сейчас интересовал Фадеева…
— Пли!
Зенитный снаряд поднял фонтан земли, полетевший в разные стороны.
