Они остановились перед Мерион-Хаус, и Ферди, пройдя мимо удивленного Меллоу, проводил Доротею прямо в гостиную, где и узнал подробности этой истории. Доротея, расхаживающая по комнате, точно тигрица в клетке, пребывала в ярости и ничуть не раскаивалась в том, что совершила.
— Да как он посмел приблизиться ко мне, находясь в обществе этой женщины? — наконец, гневно воскликнула она.
Ферди поразился.
— А что плохого в том, чтобы покатать Хелен Уолфорд? — осторожно поинтересовался он, опасаясь, что вразумительного ответа так и не дождется.
— Вам ли не знать? Она же его любовница!
— Что? — Ферди воззрился на нее в крайнем удивлении. — Нет! Вы все неверно поняли. Она совершенно точно не может быть любовницей Марка.
Памятуя о том, что Ферди с Хейзелмером — родственники, Доротея не придала его словам значения, убежденная, что Ферди в любом споре всегда станет принимать сторону кузена.
Тут раздался мощный стук у парадной двери. Выглянув в окно, Ферди увидел стоящую у крыльца двуколку Хейзелмера.
Заметив скачущую прочь Доротею, Хейзелмер крайне удивился. Какого дьявола она творит? Щадя чувства своей спутницы, он постарался сдержать рвущийся наружу гнев и заговорил лишь спустя несколько минут, когда счел, что может доверять собственному голосу:
— Моя дражайшая Хелен, вы не станете возражать, если я верну вас вашим друзьям? Я скоро отбываю в Лестершир, а мне еще нужно закончить здесь одно дело.
Леди Уолфорд была отлично знакома с нравом Хейзелмера, так как в детстве сама частенько выводила его из себя. Глядя в его ореховые глаза, обычно такие теплые и веселые, а сейчас холодные и непреклонные, она улыбнулась, выражая согласие. Хелен надеялась, что у мисс Дэрент окажется более твердый характер, чем обычно бывает у дебютанток, так как ее, без сомнения, ожидает весьма неприятный разговор. Ей не поможет даже то, что Хейзелмер по уши в нее влюблен. Подобно всем мужчинам семейства Генри, в нем была некая пуританская жилка, заставляющая требовать от своей будущей жены гораздо более высоких поведенческих стандартов, чем от прочих леди. Следовательно, Доротее предстоит пережить весьма неприятный разговор.
Когда леди Уолфорд снова присоединились к своим друзьям, маркиз немедленно поехал в Мерион-Хаус. Прибыв туда, он, не говоря ни слова, бросил поводья улыбающемуся уличному мальчишке и поспешно поднялся по ступеням крыльца.
Обманчиво мягким голосом он спросил у впустившего его в дом удивленного дворецкого:
— Где мисс Дэрент, Меллоу?
— В гостиной, милорд.
— Благодарю вас. Не трудитесь объявлять о моем прибытии.
Быстро миновав коридор, маркиз распахнул дверь гостиной. Заметив Ферди, он одарил его особой улыбкой, при виде которой тот счел за лучшее не перечить. Придерживая дверь открытой, Хейзелмер обратился к кузену:
— Ты как раз собирался уходить, Ферди, не так ли?
Это, несомненно, был приказ, но Ферди, перехватив жесткий взгляд кузена, заколебался, не считая разумным оставлять его наедине с Доротеей. Однако, посмотрев на Доротею, он понял, что решение принято без его участия.
— До свидания, Ферди, — сказала она.
И Ферди ушел, так и не поставив кузена в известность, что Доротея полагает, что Хелен Уолфорд является его любовницей. Пусть уж лучше Доротея сама ему об этом скажет. Услышав громкий стук закрывающейся двери, Ферди подумал, что будет нелишним поставить леди Мерион в известность о том, что за разговор происходит сейчас в ее гостиной и чем он, вероятнее всего, закончится.
Как можно полнее объяснив ситуацию хозяйке дома, пять минут спустя Ферди вернулся в коридор и увидел, что дверь в гостиную все еще закрыта. Бросив на нее опасливый взгляд, он отправился домой.
Захлопнув дверь за Ферди, Хейзелмер прошел в комнату.
— Очень мудро с вашей стороны, моя дорогая. Незачем вовлекать в это моего кузена.
Маркиз остановился на секунду, чтобы стянуть перчатки для верховой езды и небрежно швырнуть их на боковой столик. Бросив взгляд на Доротею, стоящую у камина с заложенными за спину руками, он понял, что она также очень рассержена. Хейзелмер представления не имел, с чем это связано, но осознание этого помогло ему сдержать собственные эмоции и поинтересоваться относительно спокойным тоном:
— Не соблаговолите ли объяснить, почему вы убежали от меня в парке?
Его вопрос чрезвычайно разозлил ее.
— Как вы посмели приблизиться ко мне, находясь в обществе этой женщины?
Глядя в ее разгневанные зеленые глаза, Хейзелмер, как прежде Ферди, разом потерял нить разговора.
— Хелен? — озадаченно переспросил он.
— Она ваша любовница! — язвительно вскричала Доротея.
— Моя кто? — Его слова были подобны удару плетью, и Доротея поморщилась. Едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, Хейзелмер приблизился к ней на шаг. Прищурившись, он спросил притворно мягким голосом: — Кто вам сказал, что Хелен Уолфорд — моя любовница?
— Не думаю, что вас это должно беспокоить…
— Вы заблуждаетесь, — перебил он. — Меня это чрезвычайно беспокоит, потому что Хелен Уолфорд никогда не была и не будет моей любовницей. Так кто же, моя легковерная мисс Дэрент, вам такое сказал?
Посмотрев в его ореховые глаза, в глубине которых бушевал ураган, Доротея поняла, что он не лжет.
— Граф де Ване, — наконец ответила она.
— Человек, не заслуживающий доверия, — отмахнулся Хейзелмер. — Возможно, вам небезынтересно будет узнать, что Хелен Уолфорд я знаю с тех пор, как ей исполнилось три года. Однако, — продолжил он, делая шаг вперед и вставая рядом с Доротеей, тем самым заставляя ее смотреть на него, а не на стул, стоящий между ними, — вы до сих пор не объяснили, почему предпочли столь публично пренебречь мной?
Хотя он говорил низким ровным голосом, Доротея уловила нотки подавляемого гнева. Она понимала, что повела себя неправильно, но его следующие слова напрочь лишили ее желания извиняться.
— Я же предупреждал, что в Лондоне вам лучше забыть о своих провинциальных манерах.
Тут Доротея яростно повернулась к нему, и маркиз удивленно замолчал.
— Как вы смеете говорить со мной о манерах? Объясните прежде собственное поведение, если сумеете! Я знаю, что вы ухаживали за мной, просто чтобы влюбить в себя, потому что я не подчинилась вашему легендарному очарованию. Ах, кузина Марджери мне все отлично объяснила…
Больше она ничего не успела сказать. Пораженный ее словами, маркиз побледнел. Осознав суть предъявленных ею обвинений, он дал волю своей тщательно сдерживаемой страсти. Одним быстрым движением Хейзелмер сгреб Доротею в охапку и приник к ее губам в яростном поцелуе. Запаниковав, она стала сопротивляться, но его пальцы, как и прежде, вплелись в ее волосы, удерживая голову неподвижной, а другая рука крепче обхватила за талию и прижала к себе. В мгновение, промелькнувшее между одним ударом сердца и следующим, характер их поцелуя изменился, став невероятно нежным. Ее губы раскрылись, повинуясь его мягкому приказу, и она пустилась в плавание по волнам ощущений. Доротея испытывала головокружение и ошеломляющее желание, с каждой секундой становящееся сильнее, превращающееся в силу, которую из-за отсутствия опыта она не в силах была сдержать. Она поняла, что самым бесстыдным образом отвечает на его пылкий поцелуй, но ей было все равно. Ей хотелось лишь одного — чтобы он никогда не останавливался.
