Поставив подпись, маркиз добавил постскриптум, в котором просил Ферди не раскрывать Доротее их опасений. Мрачно усмехаясь, он запечатал письмо и позвал лакея. Хейзелмер не особо верил в способность Ферди отвлечь Доротею, если та что-то заподозрит, а это, без сомнений, случится задолго до его возвращения. Распорядившись немедленно доставить послание в комнаты мистера Ачесон-Смита, он вышел из дома и сел в ожидающую его двуколку.
Внезапно освобожденная от страстных объятий Хейзелмера, Доротея схватилась за спинку стула. Девушка была слишком поражена и потому не могла сделать ни шагу. Услышав стук закрываемой входной двери, она поднесла пальцы к своим припухшим губам. Комната медленно принимала привычные очертания. Глубоко вздохнув, Доротея вышла из гостиной, не заметив Меллоу, и стала подниматься в свою комнату.
Заслышав ее шаги, из утренней гостиной показалась леди Мерион. Она спустилась на первый этаж через пять минут после ухода Ферди, понимая, что не может позволить Хейзелмеру слишком долго оставаться наедине с Доротеей. В гостиной царила тишина. Жестом отослав Меллоу прочь, пожилая дама, сделав глубокий вдох, открыла дверь и тут же закрыла ее снова, увидев внучку в объятиях маркиза. Леди Мерион грустно сообщила Меллоу, что будет в утренней гостиной и посетителей, если таковые появятся, следует провожать к ней туда. Теперь, глядя на поспешно поднимающуюся по лестнице внучку, она вздохнула и велела принести себе чай.
Леди Мерион не знала, о чем говорили Доротея с Хейзелмером, но решила дать ей по крайней мере полчаса, чтобы выплакаться. Понимая, что не имеет смысла втолковывать что-то рыдающей девушке, она стала спокойно обдумывать известные ей факты о событиях сегодняшнего дня. Все казалось ей полной бессмыслицей. Леди Мерион была слишком стара, чтобы позволить себе роскошь поспешных выводов, поэтому намеревалась разузнать как можно больше подробностей.
Допив чай, она решительно направилась наверх.
Придя в свою комнату, Доротея закрыла за собой дверь, бросилась на кровать и дала волю слезам. Впервые за долгие годы девушка плакала, выплескивая сдерживаемые эмоции, удивление, разочарование и едва различимое раздражение, оставляющее после себя горьковатое послевкусие. Она проплакала целых десять минут. Постепенно калейдоскоп мыслей, кружащихся у нее в голове, замедлил свой бег, и последние всхлипы замерли. Доротея лежала на подушках, безуспешно пытаясь осушить глаза насквозь мокрым платочком, когда раздался стук в дверь, и в комнату вошла бабушка.
При виде обычно собранной и спокойной внучки, лежащей на кровати с заплаканными глазами, Гермиона подошла и присела на краешек.
— Бабушка, что мне делать? — прошептала Доротея.
Понимая ее состояние, пожилая дама ответила подчеркнуто жизнерадостным тоном:
— Перво-наперво, дорогая, тебе нужно умыться и взять себе свежий носовой платок. Ну же, иди. Тебе сразу станет значительно лучше. — Когда Доротея встала с кровати, леди Мерион продолжила: — А потом мы с тобой обо всем поговорим. Пришло время рассказать мне, насколько далеко зашли ваши с Хейзелмером отношения.
Доротея посмотрела на бабушку большими зелеными глазами, но ничего не сказала. После того как она умылась и отыскала в комоде чистый носовой платок, к ней вернулась способность рассуждать здраво. Бабушка, несомненно, заслуживает объяснений. Но у Доротеи не было ответов на многие вопросы. Погрустнев, она села обратно на кровать.
Леди Мерион попросила рассказать о случившемся. Состроив гримасу, Доротея сделала глубокий вдох и приступила:
— Вчера вечером на балу принц… ну, было очевидно, что он думает… знает… что… существует… связь между мной и лордом Хейзелмером. Я вдруг поняла, что многим людям известно о некоем… взаимопонимании между нами.
— Думаю, все догадались об этом после того первого вальса на твоем дебютном балу, — заметила леди Мерион.
— Вальса? — эхом повторила Доротея, явно смущенная. — Что вы хотите этим сказать?
Пожилая дама вздохнула:
— Подозреваю, что ты не понимала, что происходит. — Внимательно посмотрев на внучку, она продолжила: — На протяжении нескольких последних недель твои чувства к Марку Генри становились заметнее день ото дня. Я не имею в виду, что ты делала это намеренно, отнюдь нет. Но любой, кто увидел бы вас вместе, сразу же догадался бы о твоем к нему интересе. А он ухаживал за тобой с самого начала сезона, не делая секрета из своих намерений. После дебютного бала он признался мне, что намерен просить твоей руки. В свое время, сказал он. Очень в его духе!
Слушая объяснения леди Мерион, Доротея начала понимать, что к чему. Девушка решила, что лучше обратиться за советом к мудрой бабушке, чем совершить еще более ужасные ошибки.
— Честно говоря, — начала она, — я все думала, а не ищет ли он… как бы это сказать, подходящую невесту. Ему обязательно нужно жениться. Полагаю, его семья давно ему об этом твердит. — Набрав в легкие побольше воздуха, Доротея высказала вслух свои самые страшные опасения: — Во время нашей первой встречи в лесу Мортон-Парка он из каких-то сказанных мной слов заключил, что я вообще не рассчитываю получить предложение о браке. Я вела себя не так, как другие, и он, вероятно, заключил, что я ему подхожу. — Она помолчала немного, собираясь с мыслями, чтобы продолжить. — Вдруг он решил, что раз я не имею никаких притязаний, то с радостью соглашусь на… думаю, правильнее всего это назвать браком по расчету. В таком случае он сможет, как и прежде, наслаждаться обществом своих любовниц.
В первое мгновение на лице леди Мерион не отражалось никаких эмоций, затем она от души рассмеялась. Наконец взяв себя в руки, она сказала:
— Что ж, я рада, что тщательно выверенные ухаживания Хейзелмера привели к такому результату. И поделом ему.
Видя отразившееся на лице Доротеи изумление, пожилая дама отмахнулась от ее невысказанного вопроса.
— Моя дорогая Доротея, я вошла в гостиную, когда вы с Хейзелмером были… скажем так, заняты друг другом. Как подсказывает мой опыт, ни один мужчина, собирающийся вступить в manage de convenance[22], не пытается соблазнить девушку, даже не сделав ей предложения. — На губах ее светлости все еще играла усмешка. — Принимая во внимание поведение Хейзелмера по отношению к тебе, дорогая, я могу сделать только один вывод: он по-настоящему влюблен в тебя. А ты единственный человек, кто об этом до сих пор не догадался.
— Ах.
Надежда и щемящее подозрение, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, стеснили Доротее грудь. Надежда победила, но подозрение исчезло не до конца. Тут в ее мысли проник голос леди Мерион:
