– Я могу иногда перепутать имена детей, Кристиан, но никогда не забываю важное. Мы каждый вечер за тебя молились.
А он даже не думал о доме.
– Я не тот наследник, которого ты заслуживаешь.
– Ерунда. Мы с матерью знаем, что ты всегда поступаешь правильно.
– Но я редко здесь появляюсь.
– Поскольку я намерен жить долго, смешно тебе это делать, я порицаю праздность. А теперь расскажи о Доркас Фроггат.
Кристиан кратко резюмировал:
– По-видимому, она моя жена. Уже десять лет.
Повисла тишина. Отец отпил глоток бренди.
– И ты нам слова не сказал. Мой мальчик, это глубоко ранит твою мать.
Черт возьми, Кристиан покраснел от стыда.
– Я знаю. Я… я не думал, что это реально. Позволь рассказать, как это случилось. – Он отчаянно погрузился в историю.
Отец покачал головой, но скорее от изумления.
– Очень странная история. Говоришь, твоя жена, возможно, хорошо воспитана и даже из хорошей семьи?
– Да, но я надеюсь расторгнуть брак. Думаю, она хочет этого не меньше, чем я.
– Как ты можешь знать, если не говорил с ней? Она могла действительно отправиться в Лондон. К тому же у тебя есть качества, привлекающие женщин.
– Титул, – поморщился Кристиан.
– Не только, – сухо сказал отец. – Или ты хочешь убедить меня, что соблюдал целибат, пока не стал виконтом?
Смешно смущаться, но Кристиан сконфузился. У него был соблазн ответить циничным замечанием, что за деньги любой мужчина может заполучить женщину. Но перед его мысленным взором возникла комната в Донкастере, и это смутило его еще больше. Там ни титул, ни деньги не играли роли. Только объединившая их страсть.
– Возможно, твоя жена богата, – сказал отец. – Сирота и единственный ребенок? Производство клинков, говоришь?
Кристиан с облегчением ухватился за эту тему.
– Да, там должны быть деньги, но я подписал документ, который дает ей полный контроль над ее собственностью, – признался Кристиан.
– Молодец.
Кристиан, должно быть, не смог скрыть удивления, поскольку отец сказал:
– Несмотря на проблемы, которые вызывает твой благородный поступок, я рад, что ты не смог закрыть глаза на злодейство и не желал извлечь из этого выгоду.
– Спасибо. Но мне надо было суметь избежать брака.
– Ты был очень молод. Не намного старше, чем Кит сейчас, а он из добрых намерений и энтузиазма бросается во всякое неправое дело. Я уверен, он поступил бы точно так же.
– Но он быстро признается в своих безрассудствах.
– Да, действительно, – сказал отец. – Он целиком наш ребенок.
Это замечание глубоко задело Кристиана, но он скрыл это. Отец не хотел его обидеть, утверждение было верно.
Но отец, конечно, заметил.
– Я не это имел в виду, Кристиан. – Он вздохнул. – Это была огромная возможность, я даже не знал, как Бога благодарить за такую щедрость. К тому же молодой Иторн был один на свете. Ты, вероятно, в то время не понимал, сколько раз мы с матерью это обсуждали, но решили, что Иторну нужен друг с веселым сердцем, но с принципами и моралью.
– Принципы и мораль? – эхом отозвался Кристиан, вспоминая свои детские выходки.
Отец махнул рукой:
– Я имею в виду заботу о других. Правила и грехи? Они для мелких умов.
– Как ты высиживаешь еженедельные проповеди? – удивился Кристиан.
– С терпением, мой мальчик, и твердой рукой с нетерпимыми священниками.
Кристиан громко рассмеялся, и глаза отца блеснули.
– Мы с матерью согласились отпустить тебя к Иторну не только потому, что тебе там будет хорошо, но и потому, что ты можешь сделать там добро, – посерьезнев, сказал отец. – Мы оказались правы, но дорого заплатили за это. Мы всегда молились, чтобы ты не страдал от разлуки с семьей.
В словах отца был скрытый вопрос.
– Не думаю, чтобы я страдал. – Помолчав, он добавил: – Но иногда чувствую, что следовало бы.
– Ну-ну, довольно! Мы хотим тебе счастья. Это молитва всех родителей. Теперь у тебя есть небольшая проблема, и мы должны с ней разобраться. Жаль, что ты не сообщил нам сразу, я уверен, что это можно было решить.
– Я сожалею о леди Джессинем, отец.
– В самом деле?
Проклятие.
– Нет.
Отец удивил его, кивнув:
– До меня дошли кое-какие истории. Я, возможно, действовал импульсивно, решив, что она подходящая жена для тебя, но вижу, красавице не терпится выйти замуж за титул, так она склонна к щедрости.
На это нечего сказать.
Отец отхлебнул забытый бренди.
– Тогда все к лучшему. Ты должен найти свою жену и привести ее в лоно новой семьи.
У Кристиана знакомо застучало в голове. Доркас может не захотеть этого.
– Единственный ребенок, рано осиротевшая, оставшаяся на попечении неприятной тетушки. Она будет рада дружеским объятиям большой и счастливой семьи. – Отец поднялся. – К которой нам пора вернуться. Твоей матери я сообщу новости позже, а остальным скажу завтра.
Кристиан вышел из комнаты, испытывая желание крепко напиться.
Большая и счастливая семья собралась в гостиной. Несмотря на прекрасные картины и золоченый потолок, комната выглядела такой же переполненной и беспорядочной, как гораздо меньшая в Рейзби-Мэноре. Одному Богу известно, что делали бы родители, если бы приехали гости.
Маргарет играла на клавесине, Элизабет и Энн танцевали с Мэттом и Марком. Какими суровыми мерами удалось этого добиться?
Вбежавшие Лук и Джек умоляли Кристиана поиграть с ними в бирюльки. Он пошел – и едва не свалился, споткнувшись. Глянув вниз, он увидел хохочущего Бена, вцепившегося в его ногу. Вспомнив игру, Кристиан покачивал ногой, за которую ухватился смеющийся малыш.
Сев за маленький стол, он усадил Бена на колени, поймав себя на мысли, что в общем-то воспринимает все это спокойно, но не мог себе представить, как отнесется к этому незнакомка, воспитанная внушающей страх Абигейл Фроггат.
Когда подошла его очередь, он попытался извлечь из груды бирюльку из слоновой кости, не задев другие, но большие руки мешали. Победил Джек. Музыка смолкла, примчавшиеся Марк и Мэтт пытались согнать со стульев младших братьев.
Слово Кристиана положило конец боевым действиям – эх, если бы его подчиненных было так легко утихомирить, – и братья принялись выбирать другую игру. Мальчики с энтузиазмом рассказали ему, как придумали использовать узор турецкого ковра в игре в шарики. Граф Ройланд был судьей, а графиня участвовала в игре. Встав на колени, она мастерским щелчком пальца посылала стеклянные шарики в победный сектор.
Как всегда, мальчиков постепенно отправляли спать. Первым удалился Бен, потом горничные пришли за Луком и Джеком. Поцеловав родителей, мальчики ушли, но не раньше, чем Кристиан пообещал, что будет здесь завтра утром. Полчаса спустя за Марком и Мэттом явился немолодой мужчина, их личный слуга. Братья поцеловали мать и поклонились отцу, который положил каждому руку на голову, словно благословляя.
