Что шумит, что гримит рано пред зарями! Князь Владимер полки (Так У, С. И1 пакы уставливает и) пребирает…
…гремели князи рускиа мечи булатныя (Так С. И1 нет) о шеломы хыновскыа. Из утра билися до полудни…
…князь великый… полки поганых вьспять поворотили и начя их бити гораздо, тоску им подаваше. Князи их с коней спадоша (И1 далее: к земли), трупы татарскими поля насеяша, а кровию протекли рекы. Tymo ся погании разлучишася боръзо, розно побегши…
…туто испити медвяная чаша…
Грозно бо бяше и жалостъно тогда видети… зане трава кровью полита, а древеса тугою к земли (Так У. И1 к земли тугою) преклонишася.
…хотят наступати на Рускую землю.
Рассказ о битве с половцами и о попытке Игоря помочь Всеволоду в Слове состоит из нескольких текстов, близких как к Задонщине, так и к Ипатьевской летописи.[Об отношении Слова о полку Игореве к летописи см. главу III.] Сплав этих двух источников привел к ряду несоответствий. Прежде всего искусствен переход в Слове от предшествующего фрагмента Задонщины: «то было въ ты рати и въ ты плъкы, а сицей рати не слышано: съ зарания до вечера, съ вечера до света летятъ стрѣлы каленыя». Вслед за длинным лирическим отступлением о прошлых временах в Слове возобновляется рассказ о сражении на берегах Каялы. Двучленное сопоставление (копья и доспехи, мечи и шеломы) Задонщины более гармонично, чем перечень Слова, где находятся и фольклорные каленые стрелы, не имеющие, однако, пары. Поэтический образ «туги», которая «взыдоша по Руской земли», имеет соответствие в летописном рассказе о походе 1185 г. («бысть скорбь и туга люта»).[ПСРЛ. Т. 2. Стб. 645.]
Рассказ о походе князя Владимира Андреевича к Дону близок к поэтическому изложению попытки Игоря помочь князю Всеволоду. Это последнее событие произошло якобы «рано предъ зорями», но еще до того, как «бишася день, бишася другый, третьяго дни къ полуднию падоша стязи Игоревы». Однако, по летописи, «Игорь виде брата своего Всеволода крепко борющася» лишь на третий день битвы («бысть же светающе неделе»).[ПСРЛ. Т. 2. Стб. 641, 642.] Несоответствие со Словом налицо. Но летописная запись о том, что решающая битва состоялась на рассвете, могла позволить автору Слова воспользоваться поэтическим образом Задонщины («рано перед зарями»). Время конца битвы 1185 г. и 1380 г. («полуднию»), казалось бы, неожиданно совпадает в Слове и в Задонщине. Летописи о том, в каком часу закончилось сражение на Каяле, не сообщают, хотя Сказание о Мамаевом побоище называет время окончания Куликовской битвы совершенно определенно, причем в соответствии с Задонщиной.[ «Бьющим же ся им от 6-го часа до 9» (Повести. С. 35), «приспе же осмый час дню» (Там же. С. 70). Между 23 августа и 7 сентября 7 ч дня по древнерусскому времени соответствовало 11 ч 30 мин, а 8 ч дня— 12 ч. 30 мин по нашему счету (Каменцева E. Н. Русская хронология. М., 1960. С. 55).] Но тогда если не приписывать все случайному совпадению, то вывод будет один: Слово о полку Игореве в данном фрагменте основано на Задонщине.[О. В. Творогов считает непонятным, почему князь Владимир ведет свои полки «рано пред зорями» (Творогов. «Слово» и «Задонщина». С. 385). Это противоречит якобы Сказанию о Мамаевом побоище, согласно которому князь Владимир перевозился через реку «по ранней зоре». Но текст Сказания, по нашему мнению, вторичен: он сам основан на Задонщине и не может корректировать этот памятник. Выражение «рано пред зорями» («зорею» К-Б) могло основываться на припоминании реальных событий 1380 г.]
В фрагменте прослеживаются особенности грамматического склада, характерные и для других эпизодов Слова («ми шумить», «ми звенить»). Слово «давечя» в данном тексте явно неуместно[Поэтому многие исследователи предлагают конъектуру «далече» (см. Слово-1950. С. 16). Принять ее мешает трудность палеографического обоснования перехода «далече» в «давечя».] (оно к тому же не книжного, а разговорного происхождения).[Перевод Р. О. Якобсона «нынче до рассвета» не соответствует значению слова «давечя» (Якобсон Р. О. Изучение… С. 118). Л. А. Булаховский производит «давечя» от западноукраинского «давi» в значении «сегодня утром». Впрочем, его разбивка текста «Что ми шумить, что ми звенить? Давеча рано пред зорями» и т. п. противоречит конструкции фразы в Задонщине (Булаховский. О первоначальном тексте. С. 441).] Выражение «туто ся погании разлучишася боръзо» нельзя вывести из «Ту ся брата разлучиста на брезѣ», но обратная зависимость текста, судя по характеру работы автора Слова, естественна.
Р. А. Симонов на основании изучения сходных грамматических структур в Слове путем применения сложных математических подсчетов установил, что в оригинале Слова должно было читаться «древо ся тугою къ земли преклонило», а не «древо с тугою» (вероятность этого чтения по сравнению с текстом печатного издания превышает отношение 300 к I).[Симонов Р. А. Применение теории вероятности к оценке конъектур в историко-филологических исследованиях (рукопись). Выражаю благодарность Р. А. Симонову, познакомившему меня с этим очень интересным исследованием.] Это его наблюдение полностью подтверждается Пространной редакцией Задонщины, где читается «тугою преклонишася» (И1). Однако в настоящее время трудно определить, с чьей ошибкой мы имеем дело: автора Слова или переписчика экземпляра А. И. Мусина-Пушкина. Поэтому в реконструкции текста Слова мы оставляем традиционное чтение. Ремарка о жалости и деревьях повторяется в Слове дальше: «Уныша цвѣты жалобою, и древо с тугою къ земли приклонило». Только в этом фрагменте добавлено слово «уныша» (ср. в Задонщине «Тугою покрышася. Уныша бо царем их хотение», «уныша гласи их»).
Замечание Т.Чижевской о том, что в Задонщине «харалужные» мечи заменены «булатными»,[Cizevska. Glossary. P. 324–325, 327.] односторонне: причудливое словечко «харалужные» (копья), стоящее в одном фрагменте Задонщины с мечами, в той же мере могло быть просто перенесено на мечи и автором Слова («ударишася копьи харалужными о доспехы татарскыа, възгремели мечи булатныя о шеломы хиновския»).
Заметим, что в Задонщине двум глаголам («ударишася» и «возгремели») соответствуют два дополнения («о доспехы» и «о шеломы»). В Слове этот стройный порядок нарушен: сабли гремят «о шеломы», а вот «копиа» оставлены без дополнения. Ведь в Задонщине они ударялись о татарские доспехи, поэтому автор Песни о событиях XII в. и опустил вовсе это дополнение.[Не вполне объяснимо совпадение «трещать» Слова с «треснута» в Сказании Печатной группы и Псковской летописи. Этот глагол, очевидно, был в протографе Пространной Задонщины (см. Приложения). Отсюда не исключено наличие этого глагола в списке Задонщины, которым пользовался автор Слова. Но возможно, что данный образ попал в Слово из Сказания (см. главу III).]
Вся картина княжеских распрей, якобы препятствовавших новому походу на половцев, далека от действительности. По летописи, князья не возражали Святославу, призывавшему их идти против половецких ханов.
Фрагмент № 15. Печаль Русской земли.
Слово:
А Игорева храбраго плъку не крѣсити. За нимъ кликну Карна и Жля, поскочи по Руской земли, смагу мѣчючи (в изд.:мычючи) въ пламянѣ розѣ. Жены руския вьсплакашась, а ркучи: «Уже намь своихъ милыхъ ладь ни мыслию смыслити, ни думою сдумати. ни очима съглядати, а злата и сребра ни мало юго потрепати». А въстона бо, братие, Киевъ тугою, а Черниговъ напастьми. Тоска разлияся по Руской земли…
Задонщина:
…выплакались жены коломенскыя, а ркучи таково слово: «Москва, Москва, быстрая река, чему еси от нас мужи наши залелеяла в земълю Половецъкую?».
…а ркучи: «Уже нам, братие, в земли своей не бывати, а детей своих не видати (Так И2. И1 выдати), а катун своих не трепати, а трепати нам сырая земля (Так И2. И1 катун… земля нет)…».
А уже бо вьстонала земля Татарская, бедами и тугою покрышася.
Уже жены рускыя въсплескаша татарьским златом.
Все приведенные отрывки Пространной Задонщины отсутствуют в Краткой и являются по сравнению с ней позднейшего происхождения (см. Задонщина, фрагменты № 21, 25).
Текст Слова не вполне ясный (как можно «трепать» золото?).[Сочетания «потрепать золото» русская литература не знает (Перетц. Слово. С. 227). В. П. Адрианова-Перетц ссылается на толкование С. Гординьского. Согласно последнему, на Украине подвесные женские украшения называются «трепггок». Так как вдовы этих украшений не носили, поэтому они и не могли «злата… потрепати» (Адрианова-Перетц. «Слово» и памятники. С. 119).] Он находит свое объяснение только в том случае, если допустить, что его источником была Задонщина. В последнем памятнике читаем: «Уже нам… детей своих не видать, а катунь (т. е. возлюбленных.—А. 3.) своих не трепати (ласкать.—А. 3.)». Но этот же текст находится в Сказании о Мамаевом побоище: «Уже нам… катун своих не трепати, а детей своих не видати, трепати нам сыраа земля, целовати нам зеленаа мурова».[Повести. С. 71.] В Сказании текст вполне естествен. Допустить же, что в его основу положено Слово, не представляется возможным: из невнятного фрагмента Слова о трепании золота ясного текста о женах вывести нельзя. К тому же в других местах первоначальной редакции Сказания никаких следов влияния Слова нет.[Седельников. Где была написана «Задонщина»? С. 527–528.] С другой стороны, известно, что в Задонщине Пространной редакции использовано Сказание. Значит, и текст о женах в Задонщине восходит к Сказанию. Но отсюда в свою очередь вытекает вывод, что в данном случае нельзя Слово считать источником Пространной редакции Задонщины и что именно последняя была использована автором Слова.
