всем праотцам. Еще бы меня остановили святоши какой-то Латэнци, если самой богине в свое время решил бросить вызов. Скажем так, магия света не раз подпаливала мне задницу, но оттого более опасной для меня не стала. Может, даже иммунитет к ней выработался, кто знает?.. Однозначно не папа Венедикт.
Следующим пунктом нашего маршрута стал город под названием Ростов-на-Дону. Причем ознаменовалось наше прибытие на станцию отчетливым проявлением ауры сбежавшей души. Настолько отчетливым, что, выйдя на перрон, я тут же принялся озираться по сторонам в поисках искомой.
Людей здесь было много. Причем чем южнее мы забирались, тем сильнее росла концентрация элий, хоббов и зверолюдей на квадратный километр. Однако ни в одном из них я беглеца не признал.
— Значит, слишком большой радиус ваша чуйка охватила, — предположил Саймон, перекатывающийся рядом с пяток на носки. Я уже привык к тому, что мои мысли больше не принадлежат мне всецело. — Главное ведь, что она здесь есть! Это уже половина дела.
— Пожалуй, — нехотя согласился с ним. — Тогда денек нас ждет долгий. Не отставай.
Моя так называемая «чуйка» в итоге повела нас дальше от вокзала, но запутаться было легко. Аура души, пронизанная силой света, была словно бы везде и одновременно нигде. Приходилось по крупицам выискивать путь, со стороны которого она манила меня к себе особенно сильно.
В конце концов выбор мой пал на величественный храм в самом центре города, отличающийся своей помпезностью от всякого другого, встреченного мною ранее. Нет, не храм… собор. Собор Святой Троицы, если быть точным. Здесь аура искомой души фонила настолько мощно, что никаких сомнений не оставалось — сосуд, который выбрала для себя Демура, находится внутри.
А еще к собору вела огромная очередь. Такая, что пришлось протискиваться сквозь нее, расталкивая оскорбленных таким своевольным поведением людей.
Но едва мы ступили за кованные ворота на территорию церковной обители, к нам тут же подскочила худощавая женщина в черных одеяниях с покрытой пуховым платком головой.
— Вы записаны? Молодой человек, вы записаны? — принялась она тараторить, тряся передо мной блокнотом в кожаной обложке.
— Куда записан? — изогнул я бровь.
— Нам только свечку поставить! — быстро нашелся Саймон.
— А свечку вы поставить сможете и за здравие, и за упокой, когда Демурушка окончит прием. Это ближе к восьми вечера будет. Вот тогда и приходите. Следующий! — крикнула она уже в толпу.
— Демурушка?.. — скривил лицо.
— Вы здесь недавно? — снова обратилась она к нам, пропуская усатого дедка, который чуть ли не в припрыжку поскакал по лестнице в собор. — Может, тогда вы и не знаете… Демурушка, наша милая девочка, Троицей ниспосланная. Святое дитя, чудеса творящее! Будто бы само Чадо чрез ее уста говорит!
— Святое дитя, говорите?.. — бросил я взгляд на баннер, установленный возле лестницы. С него на меня смотрела очаровательная златовласая девчушка лет шести с сияющими золотистыми глазами. И вертикальными зрачками.
— Демура, — кивнул я, усмехнувшись под нос. — Падшая присяжная Талии. Это точно она.
Глава 22
— А неплохо она устроилась, да? — вопрошал Саймон в полоток, лежа на кровати и закинув руки за голову. — Вы, кстати, так ничего о ней и не рассказали.
— Мог бы и сам прочесть, если тебе интересно, — отвечал я, стоя у окна.
Отодвинув занавеску, никак не мог оторвать взгляд от собора, раскинувшегося недалеко от гостиницы. Вся его территория освещалась в темное время суток, в окнах горел свет. Если придется забирать Демуру силой, нужно будет попотеть. Гнев имперских охотников я на себя уже навлек, в полицейском участке побывал. Оставалось лишь оскорбить чувства верующих, и сет можно считать собранным.
— Вы же просили, чтобы я перестал использовать свои способности на вас.
Я молчал.
— Ну ладно, прочитал я, — сдался телепат. — Прочитал, но больше половины мне всё равно непонятно. Я, знаете ли, хоть и довольно умен, но в богах из других миров разбираюсь не особо. Кто такая Талия? Кто такие присяжные? Раз уж всё равно время коротаем, может, утолите мое любопытство, а?
— Эх… — устало вздохнул. — Талия — богиня истины и справедливого суда, которая насильно забрала меня к себе на службу.
— И сколько же вы ей служили?
— Около века.
Парень присвистнул.
— Это ж вы бессмертный, что ли, получается? Для столетнего деда сохранились вы неплохо.
— Мой возраст был заморожен, дабы служба моя длилась вечно.
— А эта богиня-то явно на вас глаз положила, аха-ха! Красоткой хоть была? Да не надо на меня так смотреть, как будто клинки мне в грудину всадить собираетесь, я ж не со зла, благородный господин! Та-а-ак… с богиней разобрались. А присяжные тогда кто?
— Так я именовал ее стражей. Бездушных ангелов, закованных в латы. Денно и нощно бдящих за осужденными на ее суд.
— Бездушных?
— Она лишала их душ, из чувств оставляя лишь покорность ее воле. С промытыми мозгами и полые внутри эти чудовища в обличии ангелов готовы были броситься за своей госпожой хоть в Пекло.
События минувшего века заточения невольно пронеслись в моей голове, сменяя одно другим за секунды. Если бы не длительный процесс разрушения печати, всё могло бы закончиться куда раньше. Намного раньше, но она всё предусмотрела.
— Тогда что-то тут не сходится, — задумчиво протянул Саймон. — Хм… Говорите, что присяжные — бездушные машины на службе богини. Но ведь у Демуры-то душа на месте. Именно на ауру, излучаемую ей, вы в собор и явились. Разве не так?
— Демура — падший страж. Талия лично отправила меня за ней, когда та сбежала из-под ее надзора, с приказом уничтожить. А сбежала она еще до того, как ей успели провести чистку. Я бы назвал Демуру… особенным присяжным. Единственным, кто, побывав в божественных чертогах Талии, умудрился сохранить свою душу и покинуть их живой. Своенравная, дерзкая особа. К слову… именно ее побег вдохновил меня на то, чтобы начать работу над разрушением печати, сдерживавшей мою волю. На тот момент я всё еще был слишком слаб, чтобы противиться богине.
— Судя по всему, вы всё-таки нашли ее.
— Нашел и прикончил без зазрения совести. Но магия света, дарованная ей на тот момент Талией, показалась мне столь сильной, что душа этой присяжной пополнила мою коллекцию. Судьба Демуры… довольно скорбная, — решил
