хочу начинать про маму и папу…
Я поднимаю на неё глаза, но она отвернулась к стене.
— Тебе так легко всё даётся — школа, друзья. Ты всегда оправдываешь ожидания. И каждый раз, когда ты оказывалась рядом, я чувствовала себя так, словно я недостаточно хороша. Всё началось в старших классах, а затем то же самое произошло в колледже. Я просто хотела чего-то своего. Боже, это звучит так глупо, но я просто хотела хоть раз стать для кого-то любимым человеком.
Клара смеется. Слёзы катятся по её щекам, и когда она поворачивается ко мне, её лицо выглядит сердитым.
— Ты хотела быть для кого-то любимым человеком? Ты мой самый любимый человек.
Клара вскакивает с места и когда встаёт рядом с нашим столом, я начинаю чувствовать себя невозможно маленькой.
— Ты, правда, думала, что мне всё так легко даётся? Я записалась в летнюю школу, в больницу на практику и на дополнительные курсы, так как не хотела отставать. Если мама и папа постоянно нас сравнивали, то это не значит, что все остальные делали так же. Ты была единственным человеком, с кем мне не надо было притворяться, а затем ты просто взяла… и бросила меня. Ты была мне нужна. Ты нужна мне прямо сейчас. Но знаешь что? Я не хочу наступать тебе на пятки. Я не хочу ничего у тебя забирать.
Развернувшись, Клара направляется к двери. Я прогоняю Себастьяна и иду за ней следом.
— Куда ты идёшь?
— Заберу свой чемодан, найду золотую краску и стану живой статуей, сама!
Произнеся последнее слово, она открывает дверь и выходит наружу. Дверь закрывается за ней так, словно она закончила выступление и швырнула микрофон на пол.
Какое-то время я стою там, ошарашенная. Я чувствую, что все на меня смотрят. Вокруг так тихо, и я слышу только, как Джек спрашивает меня о том, что произошло, и звуки своей собственной глупой песни, которая играет у нас над головами.
***
Догнав Клару, я обнаруживаю её, сидящей у двери квартиры.
— Забыла, что у меня нет ключа, — говорит она.
Я ничего не говорю и достаю из кармана ключ. Клара поднимается на ноги и пробегает мимо меня, как только я открываю дверь. Я захожу за ней следом, пытаясь придумать, что сказать в то время, как она направляется к спальне. Пока я смотрю на дверь, она кидает в свой чемодан пару вещей, которые она успела достать.
Решительно застегнув чемодан, она выпрямляется, резко выдвинув ручку.
— Мы можем поговорить? Пожалуйста?
Клара отворачивается от меня.
— Ранее ты не очень-то хотела со мной разговаривать, так что я не знаю. Это ты мне скажи.
— Я хочу поговорить.
Я пересекаю комнату, и она не сопротивляется, когда я забираю у неё чемодан и ставлю его на пол. После этого я сажусь на край кровати и ставлю ноги на чемодан, чтобы не дать ей схватить его и сбежать.
— Давай поговорим, — говорю я и похлопываю рукой по кровати.
Клара смотрит на то место на кровати рядом со мной, но не садится. Вместо этого она прислоняется к стене напротив меня и смотрит на прядку волос, которая выбилась из её пучка.
— Ты первая.
— Прости, — говорю я.
— За что?
Клара начинает крутить прядку между пальцами. Если уж она не собирается на меня смотреть, может быть, нам будет проще вести этот разговор, если я тоже не буду на неё смотреть. Зрительный контакт может… отвлекать, особенно, когда я собираюсь сказать ей такие вещи, которые мне не очень-то хочется говорить. Я ложусь на кровать и смотрю в потолок.
— За то, что причинила тебе боль. За то, что отдалилась. Я не знала, что ты так себя чувствуешь. Я не думала, что тебе есть до этого дело.
— Конечно, мне есть до этого дело. И ты бы про это знала, если бы потрудилась по-настоящему со мной поговорить.
— Ты права.
Моё сердце ноет, как частенько бывает с моими пальцами, когда я слишком долго играю на гитаре. Наверное, на нём теперь тоже образовалась мозоль.
— Прости. Просто… мне и так уже было сложно из-за того, что у меня не получается соответствовать ожиданиям, когда меня постоянно сравнивают с тобой. И мне всегда казалось, что у тебя всё получается гораздо лучше. И я знаю, что ты в этом не виновата, но убеждать себя в том, что проблема в тебе, казалось не так болезненно, как посмотреть на себя со стороны.
Я пытаюсь отогнать слёзы, но тщетно.
— Если проблема в тебе, тогда мне не нужно задаваться вопросом: что я делаю не так. И почему я такая непутёвая. Почему я не могу разобраться со своей жизнью. Ты только посмотри на меня!
Я развожу руки в стороны на кровати.
— Мне двадцать восемь! Я не чувствую себя на двадцать восемь. Я решила стать бездомной по своей воле. У меня никогда не было нормальной работы. У меня никогда не было нормальных отношений. По крайней мере, хороших. И я просто… обманываю себя, думая, что я могу построить музыкальную карьеру. Я слишком боюсь исполнять музыку собственного сочинения. Я даже не могу придерживаться графика выхода постов! Не то, чтобы мне было, что выкладывать, после того, как мою гитару украли.
— Подожди… что?
Вот дерьмо. Я забыла, что не рассказала ей. Но какая теперь разница? Она здесь менее двадцати четырёх часов, а у меня уже было два нервных срыва на публике.
— На самом деле, я остановилась в Кобе из-за того, что мои вещи украли. Я познакомилась с Джеком. Он предложил мне работу. И это единственная причина, по которой я не вернулась домой.
— Рэйн, почему ты мне не сказала? Я бы тебе помогла. Я бы выслала тебе денег.
Я приподнимаюсь на локтях.
— Я не хотела, чтобы ты знала. Ты была так расстроена, когда я бросила медшколу. Я не хотела, чтобы кто-то знал, какая я неудачница.
Клара отпускает прядку волос и садится рядом со мной.
— Ты не неудачница, Рэйн.
Я начинаю смеяться.
— Серьёзно? Да перестань, Мисс Совершенство.
Она качает головой.
— Я не такая. Я…
Она замолкает, делает выдох и говорит:
— Я обманщица
— Что ты имеешь в виду?
— Я пропустила тест по анатомии, потому что заканчивала курсовую по гистологии. А затем завалила групповой проект по биохимии, потому что перепутала расписание и…
Она закрывает глаза.
— Ты сказала, что упёрлась в стену. Это я упёрлась в стену. Ты хотя бы продержалась два года. Поздравляю, ты лучше меня, потому
