смогла заметить Ника, едущая по городу в небольшой повозке, нанятой ей, чтобы не тащить Эдварда через всю Столицу до королевского замка. Парень не особо сопротивлялся, но и желания куда-либо идти не выражал. Он молчал и, казалось, вообще мало понимал, что происходит. Ника не могла поверить, что этот человек вообще мог убить кого бы то ни было, а уж тем более — покушаться на ребенка. Она вроде была зла на него за то, что он натворил, но вместе с тем испытывала жалость к этому человеку. Теперь его жизнь зависела целиком и полностью только от решения короля, а тот вряд ли будет церемониться с преступником.
— Меня казнят?
Ника вздрогнула, поворачивая голову к пленнику. Тот даже не смотрел на нее, его бесцветный взгляд, казалось, все еще был направлен куда-то в себя.
— Зачем ты пытался убить сына госпожи Сиэллы? — решилась спросить девушка. — И зачем убивал до этого? Это ведь твоих рук дело, все эти убийства?
— Я… не помню. Ничего не помню, — прошептал Эдвард. — Я искал убийцу все это время, мечтал влезть к нему в мысли, а теперь выясняется, что все это время убийца был здесь, — он постучал указательным пальцем по виску и снова поник.
Ника никогда не сталкивался с подобным прежде. Даже в теории. Этот человек просто играет, или он действительно не помнит, как убивал? Но у него абсолютно точно есть какие-то проблемы с головой, и если король решит просто казнить парня, не попытавшись разобраться в том, что двигало им все это время, то это будет слишком жестоко. Ника никогда не видела короля вживую, несмотря на то, что жил он в том же замке, что и она сама, просто в противоположном крыле, но не сомневалась, что его решение будет рассудительным. Это же король Адриан. Его любили все жители Восьмого Королевства, его власть никогда не давила и не притесняла других людей. Но может ли Ника говорить об этом наверняка, прожив всю свою жизнь в королевском замке, не испытывая нужды практически ни в чем?
— При замке есть свои врачи, я уверена, что сначала они попытаются разобраться с тем, что с тобой происходит, — Ника не могла. Не могла заставить воспринимать человека рядом с собой как хладнокровного убийцу. Если бы не Патриция, которая была уверена, что видела в ночь покушения именно этого человека, Ника настаивала бы на том, что здесь какая-то ошибка.
— Лучше умереть. Быстро и безболезненно. Я не только не добился той цели, к которой шел, но еще и сам оказался своим же подопытным, который просто все это время убегал из-под скальпеля. Иногда мне кажется, что я слышу их крики. Тех людей, что погибли от моих рук. Это еще одно доказательство того, что я просто убийца, не заслуживающий жизни.
Эдвард замолчал и больше не произнес ни слова до конца пути. Ника кинула взгляд на его связанные руки и пожалела, что не может развязать их, потому что жесткие веревки наверняка до боли впивались в тонкую кожу. Но полицейская не могла рисковать. Особенно сейчас.
Стражи у ворот узнали Нику, но на всякий случай уточнили цель визита к королю. Та объяснила, что рядом с ней тот самый преступник, которого разыскивает Его Величество, а также письмо от детективов, что были направлены на его поиски. Стражник внимательно осмотрел Нику, Эдварда, повертел в руках письмо и, сообщив о том, что король сейчас на завтраке с семьей, и Ника может подождать его пока в одном из залов, пропустил внутрь королевского двора.
Король действительно завтракал со своей семьей, когда к нему вошел слуга и негромко доложил о том, что в соседней комнате его ожидает некая полицейская, утверждающая, что привела разыскиваемого преступника. Король кивнул и отправил слугу восвояси, пытаясь вернуться к трапезе. Однако любопытство и сильнейшее желание наконец посмотреть в глаза тому человеку, что посмел причинить вред его дражайшему племяннику, оказались сильнее.
— Дорогая, мне нужно отлучаться. Прошу, продолжайте завтрак без меня, — шепнул он сидящей по правую руку от него королеве и величественным шагом покинул залу, не потеряв лица даже перед собственной семьей.
Королева вздохнула и, покачав головой, отчего пару абсолютно белых прядей выбились из мудреной конструкции из волос, взглянула на Мелиссу, сидящую напротив нее. Смотря на них вместе, можно было сделать вывод, будто вся внешность принцессы досталась ей от матери: они обе имели признаки альбинизма, проявляющегося в белом цвете волос, бровей и ресниц и ярко-голубых глазах, — однако округлая форма лица и широкий рот, который при улыбке открывал вид на большую часть зубного ряда, были частью отцовской генетики. Правда король все равно почти не улыбался, стараясь всегда сохранять серьезный вид, соответствующий его титулу.
Мелисса не могла усидеть на месте, поглядывая то на мать, то на дверь. Услышав слова слуги о некой полицейской, она мгновенно поняла, о ком идет речь. Это означало только то, что у Ники получилось, и сейчас она беседует с ее отцом. Ника… Мелисса слишком хорошо знала девушку, чтобы начать волноваться о том, как бы та не начала от волнения и частично от собственной наглости говорить много, и много лишнего, не посмотрев на то, что перед ней сам король. Отец, каким бы милосердным не казался он своим подданным, вполне мог вспылить на подобное, что явно не очень благоприятно скажется на будущем Ники.
— Вот черт, — пробормотала девушка, юркой змейкой выскальзывая из-за стола и направляясь к выходу.
— Что за выражения, ты же принцесса! — тут полетел ей в спину материнский упрек. — И куда это собралась, завтрак еще не окончен!
Но все восклицания королевы были проигнорированы, и вскоре она осталась в комнате одна, возмущенно рассматривая лежавшее перед ней, едва начатое блюдо.
— Вся в отца, — вздохнула женщина, вновь принимаясь за еду. Остаться голодной этим утром явно не входило в ее планы.
Ника присела на стул в ожидании короля, рассматривая скудное убранство комнаты, включавшее в себя лишь небольшой столик и пару стульев. Эдвард стоял рядом, без особого интереса разглядывая бардовые обои. Когда король показался на пороге, Ника моментально вскочила на ноги, хватая парня за плечо, то ли чтобы показать, что именно она его сюда привела, то ли просто в качестве опоры.
— Здра… Ой, э… Ваше Величество…
Запутавшись в том, как стоит приветствовать короля, Ника решила просто изобразить что-то вроде поклона, хотя это получилось у нее крайне нелепо.
— Это он? — король кивнул в сторону Эда.
— Да, Ваше Величество, и вот еще,
