приказы, которые ей удалось достать в королевском замке по делу Эдварда Вилтона. Конечно, большинство газет уже пронюхали о произошедшем, хотя король не стал объявлять во всеуслышание, что преступник пойман. Однако, большая часть имеющейся у них информации — только их же собственные догадки, тогда как у Виктора имелись на руках все подтвержденные сведения для того, что написать огромную статью, которая, несомненно, вызовет бурю эмоций как среди читателей, так и среди самих издателей. Последний его работодатель, тот самый, что отправил Брама в ту деревню, просто чтобы на время избавиться от потока его никого не интересующих статей, еще даже не подозревает, с каким материалом вернулся журналист.
Перебирая письма полицейской, Виктор думал о том, что представлял себе итог этой поездки несколько иначе, но сейчас все сложилось как никогда лучше. Изначально он думал, что будет лучше, если преступника он поймает самостоятельно и лично притащит к ногам короля, но, к счастью, вовремя одумался и решил спихнуть всю грязную работу на других. Главное же, что в итоге все остались довольны и получили то, чего хотели, а остальное совсем не важно.
Брам усмехнулся своим мыслям и вновь вернулся к письмам. Среди всех отчетов парочка были особенно интересными. Например, в одном из них Линст Бигер и Норман Локер, установившие впоследствии личность преступника, отправились в Дорен — город, где было совершено первое убийство, и именно оттуда родом оказался наш преступник. Эдвард Вилтон, он жил со своими родителями и работал на местных Страж. В подвале его дома обнаружились трупы первых двух жертв, что дало основание для того, чтобы официально объявить его виновным в, как минимум, четырех убийствах. К тому же, обследование Бенедикта выявило факт отравления ядом из особых видов растений, произрастающих лишь на востоке страны, и которым, как выяснилось, были отравлены первые две жертвы. Это также подтвердилось тем, что очнувшийся мальчик вспомнил, как перед непосредственным нападением на него кто-то из прислуги сунул ему конфету (госпожа Сиэлла, исходя из описания этого человека, утверждала, что никого подобного из прислуги у нее никогда не работало). Видимо, в этой конфете и находился яд, но в малых дозах, которых оказалось недостаточно для смертельного исхода. И поняв это, убийца решил воспользоваться более радикальными методами. Пробравшись в особняк, он улучил момент и толкнул Бенедикта в горящий камин. Столкновение с основанием камина вызвало долговременную потерю сознания, подкрепленную также наличием в организме яда, отчего мозг несколько дней не подавал никаких признаков активности. Мальчику повезло, что девушка, занимающаяся непосредственной охраной госпожи Сиэллы и ее сына, успела вытащить его из камина и вовремя отправить за врачом.
Интересная получалась ситуация. Убийца не гнушался никакими методами, чтобы добиться своего. Однако мальчик в итоге остался в живых, и, если верить слухам, король даже хочет объявить его своим следующим преемником в связи с отказом его дочери Мелиссы от престолонаследования.
Среди бумаг, присланных полицейской, был также приказ о временном заключении Эдварда Вилтона в темнице королевского замка с последующим переводом в тюрьму для особо опасных преступников на севере страны. В этой тюрьме было не так много заключенных, но король сделал все, чтобы навсегда обезопасить их от общества, поэтому сбежать оттуда невозможно.
В заключении врачей было отмечено, что Эдвард рассуждает не очень здраво, часто бредит. Признает свою вину, однако не может вспомнить подробностей ни одного из своих убийств, что показалось им крайне странным. Вопросы также возникли по состоянию его физического здоровья. Врачи диагностировали дистрофию различных органов и вероятные проблемы с кишечником. Было предложено в связи с результатами обследования смягчить наказание, однако данное предложение оказалось отклонено.
«Заключенный разговаривает однотипными немногословными фразами. Утверждает, что заслуживает самого жестокого наказания и постоянно говорит о том, что все это время пытался совершить сделку с дьяволом, сидящем у него в голове. Отмечена тяга к самоповреждению. Зубы крошатся, выпадают волосы, недостаток мышечной массы говорит о признаках мышечной дистрофии…»
Виктор отложил отчеты и взялся за свою уже почти законченную статью. Конечно же в ней не будет ни слова про Брена. Да, он неплохо помог Браму, но писать в статье о том, что это преступление было раскрыто с божьей помощью, было бы как-то глупо. Это сделало бы только хуже, а газета вряд ли стала бы печатать подобную чепуху. Что там хотел это божок? Чтобы его перестали ненавидеть? Что ж, Виктор поговорит с Финном, быть может, вдвоем у них даже получится как-то показать людям из его деревни, что Брен тоже заслуживает свою толику уважения и почитания. Ему этого хватит. К тому же, вряд ли жители деревень читают газеты, так что от того, что там появится его имя, ему не будет ни жарко, ни холодно.
Когда статья была закончена, и Виктор был полностью удовлетворен ее содержанием, он закинул исписанные листы в большой бумажный конверт, запечатал его и, натянув пальто, отправился в газетное издательство. Если и сейчас его статью не примут, а его самого в очередной раз польют грязью, то будет ли вообще смысл продолжать заниматься этим дальше?
В Столице было не по-осеннему тепло, и Виктор счел это хорошим знаком. Листья все еще продолжали облетать с деревьев, обнажая хрупкие ветви. Солнце осушало лужи после недавних дождей. После времени, проведенного в той жуткой деревне, Виктору приносило особое удовлетворение ходить по знакомым улочкам под согревающими лучами солнца. Ему казалось, что мрачность того места, его особый менталитет почти довели журналиста до сумасшествия, потому что Брам никогда еще не чувствовал себя настолько слабым и неспособным контролировать ситуацию. Сейчас же он вновь был готов взять все в свои руки, он был уверен в себе как никогда и мысленно готовился проявить напористость, если это потребуется.
В издательстве, которое располагалось в большом сером здании почти в центре Столицы, работа шла вовсю — кажется, работники готовили к выпуску очередной номер. Пройдя по привычному маршруту мимо всех этих раскрытых настежь дверей, Виктор устремился в конец коридора, к единственной закрытой двери, на которой значилась табличка «Главный редактор». Стукнув пару раз по крепкому дереву скорее в качестве предупредительного знака, Брам вошел внутрь.
Главный редактор, уже далеко немолодой мужчина с сединой в волосах и глубокими морщинами, сидел за широким столом и пил кофе. Кажется, у него как раз был перерыв.
— Посмотрите, кто вернулся! — воскликнул мужчина. — Мог бы и позже прийти — мы как раз планировали закрываться через полчаса.
— Я в курсе, что завтра выход очередного номера, так что я уверен, большинство задержались бы
