— Хлыщи, — насмешливо заметил сержант.
— Да, но эти чемоданы у них…
— Серийное производство, ничего не поделаешь…
Шатори задумчиво смотрел мужчинам вслед.
Пожар начался в цехе завода ровно в полночь. В цехе работало сто пятьдесят рабочих. Почти в одно время раздался взрыв в заводской трансформаторной будке. Огонь быстро подползал к транспортерным лентам. В темноте началась паника. Рабочие бросились к выходу.
Начальник цеха бросился к пожарному сигналу, разбил предохранительное стекло, но кнопка вызова пожарных не действовала. Пламя тем временем подкрадывалось к машинам.
— Позвоните в пожарную! — крикнул рабочим начальник цеха.
Оправившись от страха, несколько рабочих с огнетушителями в руках бежали к горящему цеху.
Мюллер наблюдал за пожаром из-за угла заводского двора. Затем он подпрыгнул вверх и ухватился руками за край каменного забора. Подтянулся на руках и перепрыгнул через стену. Что было сил побежал к кукурузному полю. Сердце билось где-то в горле. Возле шоссе он споткнулся и упал. Из-за поворота выскочила машина с зажженными фарами, и Мюллер быстро сполз в кювет, чтобы его не заметили. Где-то вдали завывала сирена. Когда машина проехала, он перебежал через шоссе к реке.
Наговорившись вдоволь с другом, вместе с которым учился в академии четыре года назад, Шатори попрощался и вышел из полиции.
Ночь обещала быть тихой, но спать Шатори почему-то не хотелось. В голове все мысли кружились вокруг украденных картин. Из Эстергома нити преступления вели, как выяснилось, в Будапешт, а начальство, неизвестно почему, посылает его за двести километров от места, где была совершена кража, в этот небольшой пограничный городок. Но приказ есть приказ.
Дойдя до ворот, он решил немного пройтись перед сном. Часовой у ворот, как положено, отдал честь. Шатори слегка дотронулся кончиками пальцев до козырька фуражки.
Вышел на улицу и вдруг увидел в самом ее конце, где-то на горизонте, багровое зарево.
— Вы видите, что там? — спросил Шатори у часового. Несколько секунд оба молча смотрели на зарево, которое постепенно разрасталось.
— Да ведь это пожар!
«Где горит?» — хотел было спросить Шатори у часового, но тот уже побежал к телефону.
— Товарищ дежурный, в районе машиностроительного завода пожар! Нет, нет, я не ошибаюсь! — кричал часовой в трубку. — Здесь рядом старший лейтенант… Вас просят к телефону… — часовой передал трубку Шатори.
— Да… Я тоже вижу огонь… Возможно, нарушена пожарная сигнализация…
Минуты через три по спящему городу пронеслись две пожарные машины.
Старший лейтенант разбудил Чупати. Он долго тряс сержанта за плечо:
— Да проснись же ты наконец!
— Сейчас, сейчас, — отозвался Чупати.
— Где шофер?
— Спит в третьей машине.
— Быстро разбуди его и — поехали!
— Куда?
— Поворачивайся поживее, спрашивать потом будешь…
— Слушаюсь! — дошло наконец до сержанта, и он мигом выскочил из машины.
Кантор давно уже поджидал хозяина.
— Видишь? — спросил Шатори, показывая в сторону пожара.
— Ого! Уже рассветает!
— Это пожар, а не рассвет! Буди шофера!
Через четверть часа они уже были возле завода. Одновременно с ними прибыл туда и сотрудник госбезопасности с солдатами, которые оцепили всю территорию завода.
— Пожалуй, мы опоздали, — шепнул Шатори на ухо сержанту.
Пожарники уже сражались с огнем. Шатори пошел искать начальника пожарной команды.
— Какова, по вашему мнению, причина пожара? — спросил у него Шатори.
— Вот погасим его, тогда будем думать, — ответил пожарник.
— Шеф, — крикнул один из пожарников, — падает напор воды!
— Немедленно подключите насос!
Шатори подошел к ближайшему водопроводному крану и отвернул его: послышался свист воздуха, но воды почти не было.
— Что же это такое, неужели на водокачке нет воды? — удивился сторож. — В городе свет есть, тогда почему we не работает водокачка?
— А где она находится?
— Вот там! — показал сторож в сторону реки. — Подождите, я им сейчас позвоню…
Номер водокачки был почему-то занят.
Шатори выскочил во двор, освещенный зловещими языками огня. Возле машины его ожидал Чупати с собакой.
— Все в машину! — крикнул старший лейтенант на бегу.
Через несколько минут они уже были возле водокачки, территория которой была обнесена колючей проволокой.
— Пошли! — крикнул Шатори, первым выпрыгнув из машины.
Ворота оказались на запоре. Офицер ловко перелез через проволоку. Ключ от ворот висел на гвозде. Пока офицер открывал ворота, Чупати пристегнул поводок к ошейнику Кантора.
— Пусти первой собаку, — посоветовал Шатори.
— Кантор, вперед! — приказал сержант, и пес бегом ринулся в компрессорную, где горело электричество. Ворвавшись туда, он замер над техником, который валялся на полу перед распределительным щитом…
Скинув с себя промасленный комбинезон и маску, Мюллер сунул их в мешок, который положил под кормушку козе.
— Вот тебе на сохранение!
Он посмотрел на часы. Было четверть третьего. Пока все шло, как было задумано: весь город был взбудоражен. Мать и та помчалась на пожар. Мюллер и не предполагал, что все пойдет так гладко. Через какой-нибудь час он сядет на скорый поезд, отправляющийся в Будапешт, — иконец! Сейчас это было главное.
Мюллер прошел в сени, перед дверью остановился, подумал о том, что нужно будет как-то известить мать, чтобы она его не разыскивала. Но тут же раздумал.
Забрав свой сверток, он быстро вышел на ночную улицу и зашагал к вокзалу.
«Не надо зря волноваться», — внушал он себе, то и дело поглядывая на часы.
Идти прямо на станцию было еще рано. Он с полчаса постоял около одного дома с темными окнами.
Чупати вдруг хлопнул себя по лбу:
— Знаешь, начальник, а мы однажды уже заходили сюда! Вон там в углу сарай, а в сарае коза!
Подойдя к сараю, сержант открыл дверь. Из глубины послышалось блеяние. Чупати зажег фонарик.
— И как это я тогда сплоховал? — посетовал сержант, — Чего это ты там? — спросил Шатори.
— Я знал, что Кантор зря не поведет. Но я не понял его тогда…
— А сейчас понял? — засмеялся офицер.
Кантор рвался к кормушке, но коза никак не хотела подпускать туда собаку. Она даже толкнула Кантора, и тот от неожиданности присел на задние лапы. Но тут же вскочил и так оскалился на козу, что та испуганно отскочила в сторону.
Тем временем двое полицейских по приказу офицера пошли осматривать дом.
