Тем временем двое полицейских по приказу офицера пошли осматривать дом.
Кантор с трудом вытащил из-под кормушки мешок со спрятанными в нем вещами.
— Ого! — воскликнул Шатори, вытаскивая из мешка ботинки на каучуке. — Вот кто был на водокачке! А это что еще за штука? — У Кантора в зубах была резиновая маска с париком.
— Ну и дела! — вскрикнул Чупати. — Маскарад!
Больше ничего подозрительного в сарае найдено не было.
Осмотрев дом, полицейские заявили, что там никого нет, но по всем признакам на кровати еще совсем недавно кто-то лежал.
Кантор направился на веранду, но ничего там не нашел.
Много времени группа Шатори потеряла в пути: сначала Кантор повел их на водокачку, потом к забору завода и обратно.
Было три четверти четвертого. Пожар на машиностроительном был потушен, но ущерб оказался огромным. Крыша главного цеха обвалилась и погребла под обломками пятерых рабочих.
…Кантор побежал быстрее, однако возле одного дома он остановился и долго нюхал землю.
— Что это значит? — спросил Шатори.
— Это значит, что здесь кто-то стоял, — пояснил Чупати.
— Поторопи его, — попросил офицер.
Но Кантора не нужно было торопить, он перебежал через парк и вышел на центральную площадь.
— Идем к станции, — заметил офицер.
— Да, по-видимому, — согласился Чупати.
Шатори не сомневался в том, что человек, по следам которого они шли, имел прямое отношение к последним событиям. Не его ли рук дело пожар на заводе и отключение воды на водокачке?…
Недалеко от железнодорожной станции они встретили полицейского.
— Не заметили ничего подозрительного? — спросил его Шатори.
— Ничего… ничего особенного… Разве что… Четверть часа назад проверил документы у одного… Но он оказался местным, рабочий с завода… электрик… Едет в область…
— Электрик?
— Да… Молодой парень… с веснушками. Но он местный, — повторил полицейский.
— Быстро на вокзал! — скомандовал Шатори.
Полицейские едва поспевали за Кантором, который несся сломя голову. К вокзалу они подбежали в тот момент, когда к перрону подошел скорый поезд.
Кантор на секунду задержался у одной из касс, но по знаку хозяина быстро побежал по коридору.
В этот момент из зала ожидания второго класса на перрон как раз выходил молодой парень, блондин. Шатори тоже заметил парня и быстро направился к нему. Но тут парня заслонили пассажиры, только что сошедшие с поезда.
На минуту Шатори потерял его из виду. Когда же пассажиры прошли, он снова увидел его: тот стоял у стены, прислонившись к ней спиной. И тут Шатори обратил внимание на двух мужчин с большими чемоданами в руках. Увидев блондина, один из мужчин подошел к нему и поставил чемодан на землю. Сунув в рот сигарету, начал искать в кармане спички. Блондин повернулся к нему и, щелкнув зажигалкой, дал прикурить.
В этот миг Кантор прыжком вскочил блондину на плечи и повалил его на землю. Шатори схватил стоявший на земле чемодан.
— Кантор, отпусти! — приказал Чупати собаке, которая неохотно выпустила из пасти воротник блондина.
— Браво!.. — послышался за спиной Шатори чуть хрипловатый голос. — Я же вам говорил, что мы с вами скоро встретимся…
Шатори быстро повернулся кругом.
— Товарищ подполковник, разрешите доложить…
— Потом, не здесь…
— Прошу прощения, как вы здесь оказались, товарищ подполковник?…
— Не называйте меня по званию… Я шел вот за этими двумя господами. Особенно я беспокоился за безопасность господина секретаря. — Подполковник кивнул головой в сторону двух мужчин, которые стояли, подняв руки вверх.
— Вы все знали? — с удивлением спросил Шатори.
— Знал? Такие вещи знать заранее никогда нельзя, Можно чувствовать, предполагать, подозревать, но знать?… — И, повернувшись к этим людям, добавил: — Ребята, этих господ я доверяю вам. А картины, раз уж они попали в руки именно к вам, старший лейтенант, вы и несите.
— Они здесь? — удивленный Шатори приподнял чемодан.
— Да, две картины Ботичелли. Правда, это всего лишь копии, но очень хорошие, не так ли, господин секретарь? Превосходные копии!
Шатори только сейчас посмотрел на мужчину, которого подполковник величал секретарем.
— Да, да, это художественный секретарь… который так тщательно обследовал и музей и собор, только ему не было известно, что оригиналы этих картин находятся в другом месте, в Будапеште. — Подполковник посмотрел на Шатори. — Так что совсем неплохо, когда человек часто посещает художественные выставки и может отличить копию от оригинала… А сейчас, я надеюсь, старший лейтенант, вы меня пригласите на чашку кофе.
— Разумеется, только разрешите представить вам старшего сержанта Чупати и его служебную собаку по кличке Кантор. Благодаря им я здесь с вами и встретился…
— Я видел, как вы работаете. Поздравляю. Надеюсь, этот парень, — подполковник ткнул трубкой в сторону Мюллера, — не успел наделать слишком много…
— Боюсь, слишком много, — заметил Шатори. — Более чем достаточно, чтобы заслужить по Уголовному кодексу петлю на шею.
— Простите, я ничего такого не сделал… — дрожащим голосом произнес Мюллер. — Я просто дал прикурить этому мужчине. Я его даже не знаю вовсе…
— Ничего, разберемся, — ответил Шатори, листая удостоверение личности Мюллера. — Коза поможет…
— Я протестую, я ничего не сделал…
Кантор несколько раз громко протявкал.
— Слышали? — Подполковник кивнул в сторону собаки. — У Кантора на этот счет свое мнение…
— …Янош Мюллер, — закончил вместо подполковника Шатори.
Кантор, встав на задние лапы, передние положил Чупати на плечи и терся мордой о голову сержанта. Они не заметили, как в коридоре появились начальник областной полиции и начальник районной полиции.
— А вы тут чем занимаетесь? — спросил один из офицеров.
— Развлекаемся, — ответил Чупати, отведя в сторону голову Кантора.
— Гм… — Полковник смерил старшего сержанта взглядом с ног до головы.
— Товарищ полковник, разрешите спросить: вы свое обещание выполните? — шутливым тоном проговорил Чупати.
— Какое обещание?
— Вы же обещали представить нас к награде…
— Пока вы заслуживаете гауптвахты, а не награды. Какое вы имели право, находясь в моем распоряжении, самовольно уйти из радиомашины и отсутствовать с полуночи до половины восьмого утра? Где ваша дисциплина? У нас такого еще никогда не было!
По тону полковника Чупати мгновенно понял, что с ним шутки плохи, когда дело касается вопросов дисциплины. Сержант быстро освободился от объятий Кантора и, щелкнув каблуками, доложил по всем правилам:
