Однажды после обеда Чупати незаметно удалился домой, оставив Кантора в будке Лохмушки. Когда же часов в десять вечера Чупати был вызван на происшествие и пошел за Кантором, тот, как разъяренный тигр, бродил взад и вперед по конуре Лохмушки, которая безмятежно дремала в углу.
— Кантор, дорогой, не сердись на меня, что я помешал тебе, — сказал Чупати, — но нас вызывают на задание.
Как только старшина открыл дверь, Кантор выскочил из конуры и, потянувшись, бросился хозяину на шею.
— Соскучился, да? Ну ладно, пошли, нас с тобой ждут…
Напротив железнодорожного вокзала располагалось здание областной почты, к которому подходил один запасной железнодорожный путь, куда прибывали и отправлялись почтовые вагоны. Расстояние между почтой и путями было не более пятнадцати метров. Мешки с заказной корреспонденцией и ценностями переносили на руках. Поздно вечером прибывал лишь один поезд — из Будапешта, которым обычно привозили довольно крупные денежные суммы. Площадь перед вокзалом всегда была настолько оживленной, что никому и в голову не могло прийти, что здесь можно совершить какое-нибудь преступление.
О прибытии денег знало ограниченное количество человек, тем более что деньги, как правило, привозили в самое различное время.
Когда Чупати прибыл на место происшествия, там его поджидал начальник уголовного розыска старший лейтенант Шатори.
— Как дела? — спросил его старшина.
— Да вот, как назло, плотный туман. А у преступника двадцать минут форы.
— Посмотрим, — проговорил старшина, осматривая место преступления.
Почтовый служащий, несший в здание опломбированный почтовый мешок, получил сильный удар чем-то тяжелым по голове. На асфальте расплылось довольно большое пятно крови.
— Смотреть здесь нечего, идите по своим рабочим местам, — сказал Шатори работникам почты, которые столпились вокруг.
Осмотрев место преступления, Чупати сказал:
— Преступник не оставил здесь ни одной, даже самой маленькой, вещицы.
— Борьбы здесь не было… Преступник нанес удар, сбил служащего с ног, схватил мешок и бежать… — Шатори взглянул на часы: — Сейчас, я полагаю, сидит где-нибудь и мыкается: ведь он унес мешок не с деньгами, а с заказными письмами. Мешок, в котором находилось полмиллиона форинтов, нес другой служащий.
— Удивительно: сколько народу здесь ходит — и на тебе! — рассуждал вслух Чупати.
Понюхав следы, Кантор повел старшину на улицу.
— Кто-нибудь с нами пойдет? — спросил Чупати.
— Извини, Тибор, но у меня нет ни одного свободного человека, — объяснил старшине Шатори. — Ты уж сам как-нибудь…
Чупати пошел за Кантором. Как только вышли за ворота, пес свернул к вокзалу, затем к товарной станции. Здесь как раз выгружалась бронетанковая часть, и Кантор чуть было не попал под танк.
В тот вечер густой туман окутал землю. С товарной станции Кантор пошел на окраину города. Слева от дороги находился завод, справа — склады боеприпасов воинских частей.
Вскоре Кантор перепрыгнул через забор, которым была огорожена заводская территория, и спрыгнул в кювет.
— Мешок нашелся, — тихо сказал старшина, ощупывая руками разбросанные письма. Он даже попытался собрать их в мешок. Но в этот момент в глаза ударил ослепительный луч света.
Чупати инстинктивно прикрыл глаза рукой и пригнулся к земле. Над головой пролетела автоматная очередь.
— Не стреляйте! Полиция! — закричал старшина в сторону вышки, на которой стоял часовой.
— Ложись! Буду стрелять! — крикнул ему в ответ часовой.
— Пришли ко мне скорее дежурного! — крикнул старшина, неподвижно распластавшись на земле.
К счастью, дежурный не заставил себя долго ждать. Проверив у Чупати документы, он отпустил его.
«Черт возьми! Как же тогда здесь прошел преступник, — думал Чупати. — Быть может, четверть часа назад туман был такой густой, что часовой никого не заметил. А может, бросил мешок да скорее бежать?»
Через десять минут Кантор привел хозяина на вокзал и остановился на восьмом пути. Здесь след кончился. Как раз в этот момент по радио сообщили, что в направлении Бюк — Шопрон отошел скорый поезд.
Однако Чупати все твердил Кантору:
— След! Кантор, след! Ищи!
Кантор перешел на соседний путь, потом на следующий. На четвертом пути пес снова напал на след. Следовательно, преступник не уехал на поезде, а только перескочил через эшелоны, которые до этого стояли здесь на путях.
С перрона Кантор направился в привокзальный буфет, а оттуда в зал ожидания, где остановился возле одной пустой скамейки и громко тявкнул несколько раз. На лай собаки в дверях появился полицейский, дежуривший на вокзале.
— Здесь что-нибудь случилось? — спросил его Чупати.
— Недавно была облава, человек пятнадцать задержали, отвели в полицию, — доложил полицейский.
— Вы тогда здесь были? На этой скамейке кто-нибудь сидел, не заметили?
Полицейский сказал, это на этой скамейке сидел молодой лесоруб с топором, обмотанным тряпками. Этот человек просил поскорее отпустить его, так как ему обязательно нужно уехать со скорым поездом в Шопрон.
— Спасибо, коллега, — прервал полицейского Чупати и, позвав Кантора, пошел на почту.
Тем временем процедура осмотра места происшествия была закончена.
— Что нового? — спросил у Чупати Шатори.
— Пока ничего. Хорошо, что солдаты не продырявили мне голову.
— Значит, ты нашел мешок возле склада?
— Да, — кивнул старшина, — а преступника перед самым моим носом задержали во время облавы на вокзале.
— Теперь надо опознать преступника, — сказал Шатори.
Через полчаса задержанных при облаве по нескольку человек приводили к зданию почты, где Кантор не спеша обнюхивал каждого из них, но ни от кого из них не пахло почтовым мешком. Привели вторую группу, и вдруг Кантор заворчал, ощетинился.
Человек, на которого ворчал Кантор, вздрогнул, весь как-то съежился. Кантор подскочил к нему и, уцепившись зубами за ворот меховой бекеши, повалил его на колени.
— Кантор, отпусти! — приказал хозяин собаке.
Кантор разжал пасть и, отойдя от молодого парня на три шага, уселся напротив него.
— Ну, что скажешь? — обратился Чупати к парню, которому на вид было не более двадцати двух лет.
— Ничего.
— Расскажи, зачем ты сюда приходил вечером?
Парень закрутил головой.
— Так, понятно, — процедил сквозь зубы Чупати. — Сними-ка бекешу!
Чупати передал бекешу Шатори и попросил его через несколько минут вновь выстроить задержанных, но уже всех сразу, для нового опознания, а он с Кантором решил немного прогуляться.
