— Твои слова значили, что тебе понравилось то, что было между нами, — я правильно понимаю?
Она кивнула.
— В таком случае признаюсь, что сейчас все мои мысли заняты лишь жаждой этого взаимного блаженства.
Она ударила его ладонью по руке.
— Прекратите! Не сейчас. Вы отлично знаете, что правы, иначе были бы просто глупцом. — Она замолчала на секунду и, снова взглянув на него, продолжила: — Расскажите мне, как вы пришли к этому. Мне это поможет. Прошу вас, пожалуйста. Я поведала вам свою печальную историю, и даже после этого вы приняли меня в свои объятия. Вряд ли станет хуже от того, что вы расскажете, и даже если так, мне все равно нужно знать.
Ей действительно так нужно знать это? Что ж, возможно.
Внезапно разбуженные эмоции болезненно пронзили его.
Хватит ли ему сил облечь это в слова? Ему не хотелось делиться с ней своим горем. И все же она была права. Ему нужно было взглянуть в лицо тому, что было, не пытаясь спрятаться от своих переживаний. Нужно было снова прочувствовать все это, чтобы двигаться вперед. В последнее время сама цель отошла на второй план, словно его чрезмерно увлек процесс ее достижения.
Да, пожалуй, ему действительно было бы полезно снова вспомнить и пережить это, снова ощутить этот безудержный гнев. Он посмотрел в ее глаза и увидел в них такую искреннюю мольбу, что, не сдержавшись, обнял ее и поцеловал в лоб. Не отпуская ее, он смотрел вдаль, в то самое место за лесом, в долину, где когда-то располагался Штратбан.
— Я покажу тебе, — мрачно ответил он и, прежде чем она успела хоть что-то сказать, схватил ее за руку и повел туда, где они оставили лошадей.
Глава 15
Грегор всю дорогу хранил молчание. Джесси отнеслась к этому с пониманием и уважением и не нарушала тишины, хотя в голове ее рождалось бесчисленное множество вопросов. Пока они ехали, она смотрела на него лишь украдкой, то и дело бросая осторожные взгляды в его сторону. Он оставался непроницаем. Она была на грани отчаяния. Еще несколько минут назад они были вместе, сплоченные общей целью и идеями, словно старинные друзья, и даже гораздо ближе. Теперь же, когда он согласился открыть ей тайну мотивов, побуждавших его идти на это предприятие, он словно оттолкнул ее.
Она легко нашла для себя объяснение его поведению. Он уводил ее подальше от имения своего врага, чтобы рассказать о том, что когда-то произошло, чтобы даже издалека этот огромный дом не мог быть свидетелем его рассказа. Джесси понимала его. Этот дом отнюдь не был счастливым. Она почувствовала это во время своей краткой вылазки к его границам.
Она осторожно обошла вокруг Белфур-Холл, изучая строение и окрестности дома, осматривая его бесчисленные двери и окна из укрытия в кустарниках, растущих в чудесном саду. Ей хорошо запомнился рисунок Грегора, а потому теперь было легко разобраться, что где находится. Останавливаясь в каждой новой точке, она произносила заклинание, помечая это место крестом, который рисовала палкой на земле.
— Bheir mi-gniomh dhan taigh seo[4], — прошептала она, и отмеченные ею места обрели волшебную силу.
Стоит кому-то наступить на этот знак на земле, и в имении непременно случится какая-нибудь неприятность.
Каждый раз, когда обращалась к магии, она все больше изумлялась возрастающей силе своего дара. Отмеченные ею места излучали свечение и тепло, когда она произносила заклинания. Интуитивно она чувствовала, что одна из причин тому — ее связь с Грегором. Объединившие их мысли, цели и сладостные моменты чувственных удовольствий словно питали ее способности. Она замечала перемены с каждым новым днем.
Осознание этого придавало ей уверенности и даже пробуждало гордость за свою работу. Она действовала тщательно и полностью окутала паутиной магических чар окрестности дома. Очень скоро им непременно потребуются еще люди, чтобы следить за хозяйством, и в этот момент у их порога появится она, окончательно подготовленная Грегором к своей миссии.
Белфур-Холл был грандиозным строением, больше, чем какое-либо здание из тех, в которых ей приходилось бывать. Но стены его несли тяжелый груз горестной истории и наследие из душ замученных здесь людей. Ее отнюдь не привлекала перспектива остаться в этом унылом месте, и прежде всего поэтому необходимо было знать, что заставило Грегора затеять это предприятие.
Джесси хотела почувствовать то, что чувствовал он. Очевидно, для этого ему и требовалось увести ее за пределы леса. Скрепя сердце Грегор согласился на это. Как только они вышли из-под умиротворяющей тени зеленого полога листвы, он заметно помрачнел. Она почувствовала это, не обменявшись с ним и словом. В нем уже ощущалось беспокойство, когда она вернулась после своей прогулки вокруг замка, теперь же от шуток и хорошего настроения и вовсе не осталось и следа. Этого нужно было ожидать, так как она уже знала, что за пространными разговорами о делах и возмездии скрывались глубокие, сложные и противоречивые мотивы.
Перед ними простирались холмы, бархатные, блестящие сочной зеленью в лучах мягкого летнего солнца. Ни одна тропинка, ни случайный путник не нарушали мирного пейзажа, и Джесси сразу заметила, что такой сочной, зеленой травы она нигде еще прежде не видела. Эта изумрудная зелень манила ее, и ей безумно захотелось остановить лошадь, спешиться и упасть в эту траву и кататься по ней, вдыхая, впитывая силу и страсть природы. Она устояла перед этим порывом лишь потому, что знала, что Грегор его не одобрит, особенно сейчас, когда он был так хмур и раздражителен. Когда-нибудь еще непременно представится шанс.
То там, то здесь им встречались обозначенные валунами границы и группки пугливых овец. Грегор смотрел на несчастные создания так сурово, словно они были воплощением его врага.
Наконец, вдали показался обветшалый деревенский дом и служебные постройки. Домик, словно маленькая скорлупка, располагался в прекрасной долине. Джесси уже хотела сказать об этом, как вдруг заметила страдальческую гримасу на лице Грегора.
Выражение непередаваемой боли в его глазах потрясло ее еще больше. Что-то сжалось в ее груди. Это и было то место, к которому он должен был привести ее.
Глядя на уцелевшие стены и камни, она поняла, что в доме никто не жил уже много лет. Дверная рама была черной, словно обуглилась, а крыши не было вовсе. Участок земли, когда-то занятый садом, превратился в пустырь.
— Что это за место?
Он не мог оторвать взгляда от этих останков еще несколько долгих минут и только после ответил:
— Это Штратбан. Мой родной дом.
