сделала, да?! Ты… ты… Ты сучка!
Делаю шаг вперед. Дуло пистолета нацеливается на меня.
‒ Да, ‒ говорю громко и ясно. — Верно. Я такая.
От моего удара Лысый отступает на несколько шагов назад. Его голова задирается, и изо рта что-то вылетает. Надеюсь, что зуб.
Пинаю выпавший из его рук пистолет в щель между полом и ближайшей бочкой, толкаю постанывающего Лысого в бок пяткой и перехожу к следующему.
Стенаниями теперь занят лишь Мускул. Пятно, находившийся в непосредственной близи от Лысого, судя по всему, слышал его вскрик, а потому втройне насторожен, когда я подхожу к нему.
‒ Детонька? — лебезит он, подслеповато щурясь. — Что бы ты ни делала, не надо, детонька.
‒ Клоака не знает, что такое милосердие, ‒ сухо поясняю я. — И ваше — халтурное — мне без надобности.
‒ Дето…
Хрясь.
Пятно теряет сознание сразу же после удара. Ему я зарядила точно в челюсть.
‒ Не вздумай двигаться, малявка. — Мускул тоже сжимает в руке пистолет. Однако зрение по-прежнему его подводит, поэтому я просто молча стою на месте, пока он дергает рукой во все стороны, безуспешно пытаясь прицелиться. — Где ты?! — рычит он.
Вынимаю ноги из босоножек с шуршащими подошвами и приноравливаюсь к холоду пола.
‒ Где ты?!!
Во время кратковременной пробежки под ногами хлюпает грязь, а кровь с руки срывается крупными алыми каплями. Бью сначала по запястью Мускула, чтобы лишить его оружия, а затем ударяю палкой по уху.
Позади остаются два стонущих тела и одно полностью бессознательное, когда я откидываю в сторону железный кусок и, качаясь, бреду обратно до оставленных на сухом островке босоножек. Виви на том же месте, где я его и оставила, и даже в том же положении. Из-под белоснежной челки пылают золотистые искры глаз, а на его лице — безмятежное спокойствие.
Встаю перед ним, вытираю тыльной стороной ладони с собственной щеки кровавые линии и бесстрастно интересуюсь:
‒ Встать сможешь?
Брови Виви едва заметно дергаются.
‒ А кто хочет на ручки? — Наклоняюсь к Виви, протягиваю ему руки и застываю. Ладони, запястья, кожа в тех местах, где задрались рукава, ‒ все заляпано кровью. Да и нанесенная рана не перестает кровоточить.
Наверное, лицо у меня тоже как с картинки.
Чуть теряюсь, когда Виви тянется ко мне навстречу. С пыхтением и сопением пристраиваю маленькое худенькое тельце у себя на руках и, мерно шатаясь, иду к выходу. Светленькая головенка мальчишки пристроилась на моем здоровом плече, руки крепко обнимают меня, а я прижимаю его к себе и считаю шаги.
Четыреста пятая иногда рассказывала мне сказки, где в самом конце, после всех подвигов, храбрый принц подхватывал спасенную принцессу на руки и уносил ее в счастливое будущее. Получается, Виви сейчас — моя принцесса?
В груди встает ком. Кашель атакует внезапно. Трясясь, выкашливаю сгустки крови прямо на лицо и грудь Виви. Кажется, голова ушиблена сильнее, чем я думала, а, может быть, есть еще какие-то повреждения.
Чувствую мягкое прикосновение ладони Виви к своей щеке.
‒ Чего? — шепчу я.
‒ Ничего, ‒ эхом отзывается он.
Шмыгаю носом и, помедлив, спрашиваю:
‒ Тебе больно?
‒ Нет.
Хмыкаю в темнеющие небеса. Набухшие грозовые тучи готовы вот-вот исторгнуть из себя слезы.
‒ И мне… ‒ Мой шепот сливается с шуршанием ветра. — И мне не больно…
ГЛАВА 25. ЯВЬ БЕЗ ПРИКРАС
Томительное сегодня...
Хочу уметь мгновенно строить такую же постную мину как Лиллоу. Но навык не наработан, так что с моей рожей сейчас меня точно на ура возьмут на аттракцион из разряда «дома ужасов». Тео, поджав губы, косится во все стороны, но только не на нас с Виви.
‒ С чего это мне в твоей комнате спать? ‒ выпихиваю слова через плотно сжатые зубы.
Виви невозмутим. И неразговорчив.
Чтоб тебя драли где придется!
‒ И? ‒ напираю, намекая, что все еще хочу услышать вразумительный ответ.
‒ Отдыхай. ‒ Виви кладет руку на дверную створку и распахивает ее до предела. ‒ Кое-какая одежда есть в шкафу. Выбирай. Обед через час.
И он разворачивается и уходит.
Просто берет и снова уходит.
‒ Да пошел ты! ‒ кричу ему вслед.
Кажется, и Лиллоу, и Тео собираются мне что-то сказать.
‒ Оставьте ее, ‒ рассекает воздух сухое распоряжение.
Ну и ладно. Слова утешения сейчас были бы не к месту.
Заскакиваю в комнату и захлопываю дверь. Вся сосредоточенность настроена на успокоение дыхания. Раз излишняя эмоциональность воздействует на функционирование моего тела, следует по возможности сохранять спокойствие. В ином случае моя зависимость от Виви лишь возрастет.
Что вообще творится в башке у этого парня? Он совсем поехавший? Как он себе представляет нашу ночевку в одной комнате? Или имелось в виду, что я буду спать на коврике у его кровати, как верный песик?
Вдыхаю полной грудью. В комнате отлично проветрено и приятно пахнет. Тут очень даже сносно. И я хочу остаться здесь до того, как найду выход из сложившейся ситуации. И, ясное дело, даже на пушечный выстрел не подойду к комнате Виви. Неужели он не в состоянии сообразить, что нам лучше держаться подальше друг от друга?
Взгляд блуждает по идеально вылизанной обстановке и натыкается на фигуру, устроившуюся на покрывале кровати. Подхожу ближе и яростно вдыхаю воздух прямо сквозь сжатые зубы.
Плюшевый заяц оттенка ванили. Тот самый, которым в далеком детстве Виви от души втащил мне по морде. Узнать его труда не составило. Сколько лет эта мягкая пакость находилась рядом и даже ночевала вместе со мной под одним одеялом.
Забираюсь с коленями на кровать и присаживаюсь перед зайцем. Светлая шерсть ничуть не потускнела. Видимо, за ним хорошо ухаживали.
‒ Привет, тварь.
Сжимаю пальцы в кулак, размахиваюсь
