что я сделал шаг навстречу сержанту, одновременно выбрасывая вперед правую руку, и мой кулак повстречался с его челюстью с неприятными для обладателя вышеупомянутой челюсти последствиями. Затем я увернулся от нападающего слева, вырвал у него из рук дубинку и ею же ударил его по шее. Третий замахнулся на меня своей дубинкой, но он оказался слишком медленным. Я блокировал его оружие своим, сократил дистанцию и врезал ему локтем в лицо.
Оставался еще водитель. Я бросился к фургону и мне оставалось сделать всего пару шагов, как он схватился за оружие и начал стрелять. Первой же пулей он попал мне в плечо, что слегка затормозило мое продвижение. Впрочем, вспышка боли была хоть и яркой, но короткой, Сэм отключил неприятные ощущения и мгновенно убрал последствия. Я уже долго не вел активных боевых действий, и значит, ему удалось подкопить значительные запасы ци.
Выстрелить второй раз водитель не успел. Я приблизился к фургону и ударил его кулаком прямо через окно. Поскольку мой и без того неплохой удар был усилен способностями живущего внутри меня демона, этого хватило, чтобы водитель потерял сознание, а вместе с ним и всяческий интерес к происходящему.
«Было бы эффективнее и проще, если бы ты сразу воспользовался оружием», — заметил Сэм. — «Тогда мне не пришлось бы заделывать очередную дырку в твоем теле».
«Но тогда мне пришлось бы убивать», — сказал я.
«А, снова эта странная история», — сказал он.
Но я не стал выслушивать очередную порцию его брюзжания и трусцой припустил вдоль улицы в том направлении, в котором скрылся брат Пит. С каждой лишней минутой его фигура становилась для меня все любопытнее и любопытнее.
Глава 21
— Значит, ты его не нашел, и он растворился в ночи? — подытожил Женя.
— Как в воду канул, — согласился я.
— А у тех людей остался твой паспорт?
— Разумеется, нет, — сказал я. — Я забрал паспорт, прежде чем отправиться на дальнейшие поиски.
— Но они знают, как тебя зовут?
— И что? Это весьма распространённое имя, и в мире проживают тысячи Франсуа Дюранов.
— Но не все они являются иностранцами, только вчера прибывшими в Галифакс из Европы на судне контрабандистов, — заметил Женя. — Почему ты их не убил?
«Вот тот же вопрос».
— Потому что это поставило бы на уши всю городскую полицию, — сказал я.
— Резонно.
«Неубедительно».
Мы сидели на своих кроватях в номере гостиницы «Серая куропатка», потому что больше тут сидеть было не на чем. Похоже, что большая часть мебели пошла на дрова прошлой холодной зимой. Или еще какая беда с ней приключилась.
— А потом ты два часа искал гостиницу?
— Стараясь при этом не нарваться на очередные неприятности.
— Звучит, как охрененно тупое занятие, — сказал он. — О чем ты вообще думал, когда отправлялся выслеживать кого-то в незнакомом городе?
— Поначалу все города тебе незнакомы, — сказал я. — Это же не повод, чтобы ничего не делать.
— Я, между прочим, навел справки об этом типе из бара, — сказал Женя. — Точнее, не именно о нем, а о таких, как они.
— Их много?
— Некоторое количество, — сказал Женя. — Они не местные, появляются в городе довольно редко и не дольше, чем на пару дней.
— Не местные, значит?
— Утверждается, что они с оккупированных территорий, откуда-то с Запада, — сказал Женя. — Отступили сюда вместе с армией.
— И кто они такие?
— Коммандос, — сказал Женя. — Какое-то спецподразделение.
— Он был не в форме.
— Или у них просто вот такая форма.
— В баре его называли «братом», — сказал я. А сержант их патруля называл его «сэром», и вполне возможно, что они были знакомы. Несмотря на некоторые шероховатости, изложенная Женей версия имела смысл, но она мне не нравилась, потому что выбивалась из той картины, которую я успел нарисовать.
— Боевое братство, все такое, — предположил Женя. — У этой детали могут быть тысячи объяснений.
И у воротничка, какие носят католические священники, тоже? Или мне показалось, и это был совсем не такой воротничок, а просто какая-нибудь составная часть бронежилета? А татуировка — это просто совпадение?
Как бы там ни было, я был уверен, что ответы на все эти вопросы лежат где-то в глубине белого пятна, и если я хочу знать наверняка, то охотиться на брата Пита в Галифаксе нет никакого смысла. Даже если у него есть нужный мне образец оружия, и даже если он согласится отвечать на мои вопросы. Ван Хенгу этого, быть может, и хватит, но мне — точно нет.
Мне необходимо увидеть все собственными глазами.
— Почему этот мужик вообще тебя так заинтересовал?
— Не знаю, — соврал я. — Возможно, это был просто инстинкт. И я не исключаю того, что мог ошибиться.
— Первые вменяемые речи за сегодняшнее утро, — сказал Женя. — Я рад, что ты наконец-то прислушался к голосу разума. И какой у тебя план?
— Ты останешься здесь и будешь ждать меня, как мы и договаривались, а я завербуюсь в местную армию и отправлюсь на фронт.
— Похоже, что с голосом разума я немного погорячился, — сказал он. — Отправишься на фронт? Чего ради?
— Это самый безопасный способ подобраться к белому пятну на карте, — сказал я.
— А ты не думал, что солдата, как существо подневольное, могут отправить на другой конец страны? Что ты будешь делать тогда?
— Дезертирую, — сказал я.
— И тебя расстреляют.
— Меня расстреляют и в том случае, если поймают в гражданском около линии фронта, — заметил я. — Просто для страховки. Но вариант, что меня пошлют куда-то еще, маловероятен. Цинты перешли в наступление именно на том участке, а резервов, как я понимаю, у канадцев практически не осталось.
И все новые части должны отправлять именно туда. Заткнуть брешь, тушить пожар, прикрыть самое уязвимое место.
— Допустим, тебя действительно пошлют туда, — сказал Женя. — Через неделю, а может быть, через месяц. И что ты будешь делать дальше?
— Действовать соответственно ситуации, — сказал я.
Сейчас не было смысла строить какие-то долговременные планы, ведь все зависело от того, что я обнаружу на месте, а я понятия не имел, что там может быть.
— Ты
