нас преследовать. Он меня покусал всего. Ни у кого какой-нибудь зеленки нет?
— Вон в Совке водичка убивает всё, включая бактерии, попробуй, — предложила Веста.
— Я теперь кандидат в зомби! Я могу с этим смириться, но вам же будет хуже, если я умру от простого заражения крови.
— Оно так быстро не наступит.
— Ну у вас теперь есть шанс проверить. Давайте не будем тратить время, пошли дальше по Лыбеди.
— А там надо идти по воде? — спросила Пуджа.
— Пока только переходить притоки. Они мелкие, по колено максимум.
— Тогда двигаем. Хотя, подождите.
Пуджа подошла к тоннелю Совки. Вдоль его стены был небольшой выступ с тремя ступенями, и в самой воде колодец, закрытый сверху бетонной плитой с дыркой посередине. На плите лежали разные вещи.
— Я тут нычку нашла, — сказала Пуджа.
— Бомжи оставили, — заглянула Веста.
Пуджа перелезла на верхнюю ступеньку, ступила одной ногой на плиту и, захватив шмотки, бросила их на берег.
— Ты чего делаешь? — спросила Веста.
Пуджа стала, оценивая, поднимать тряпки одну за другой:
— Я по-твоему в своей юбке далеко от мертвецов убегу?
— Но блин… Антисанитария…
— Мне как-то в условиях зомби-вируса фиолетово.
— Что вы там застряли? — раздался недовольный голос Паши.
— Сейчас я штаны буду мерить!
— Какие штаны?
Подошла Яна, расстегивая свой рюкзак:
— У меня есть в которых я под землю лазаю.
— Покажи, — Пуджа протянула руку. Яна дала ей замурзанные камуфляжные брюки. Пуджа приподняла их перед собой:
— Не, маленькие будут. Я лучше эти, — показала на вполне приличного вида сине-зеленые.
Они вернулись к устье Совки, где торчал, глядя в сторону поезда, Паша. Пуджа достала из кармана новых штанов бумажку, поглядела на нее, понюхала:
— Стираные, кажется с сэконда.
— Поздравляю! — сказала Веста.
Они перебрели Совку — Пуджа сняла туфли, потом надела — и стали приближаться к махине моста Демиевского путепровода, проходя под коричневыми, в потёках краски трубами. Стены желоба снова были выше человеческого роста. С них свисали ветки кустов. На нижних, и на веточках, что торчали из плит желоба, трепетали на ветру обрывки кульков. Местами лежали груды мусора, задержавшиеся на травяных кочках.
— Пуджа это тамильское имя, — начала проводница.
— Что такое тамильское? — спросил Паша.
— Тамил Наду — южный штат Индии, — пояснила Веста. Пуджа удивилась:
— О, ты знаешь!
— Я фанатка Раджини.
— Тогда ты могла видеть релизы с моими переводами.
— Да, точно, припомнаю, Пуджа! — Веста улыбнулась, — Я думала это псевдоним.
— Нет, моя мама — тамилка, училась в Киеве на медика, вышла тут замуж за однокурсника, такого Кухмистерова, он сейчас профессор кислых щей, я давно с ним в последний раз общалась. А я работаю проводницей и подрабатываю переводами.
— А я видела ты с телугу еще переводишь.
— Только по субтитрам.
— Ааа.
Они проходили в тени, под безмолвным мостом. По левую сторону, выше желоба, стояли разрисованные гаражи. Дальше Лыбедь плавно поворачивала, прижимаясь желобом к этим гаражам и отделяясь от железной дороги полем. Вдоль правого берега, над бетонной стеной густо росли кусты и невысокие деревья.
— А где ты этим боевым приколам научилась? — спросил Паша.
— А это уже другая история.
— Жаль что мы тебя раньше не встретили, — Паша погрустнел.
— Что это за тип которого ты в воду окунал?
Они вышли из-под моста. Паша не успел ответить.
— Фигасе! — Яна указала вперед.
Чуть в стороне от виднеющихся отсюда верхушек небоскребов Саперной слободки, небо заполняло густое серое марево, отклоненное к Днепру.
— По ходу, Лыска горит, — сказал Паша.
— Может там остались какие-то артиллерийские склады? — предположила Веста.
— Да какое? Вывезли давно!
— Пипец как горит! Вот это да! — Пуджа смотрела из-под ладони, заслонившись от бокового солнца.
— И мы туда направляемся, — присовокупила Веста весомо.
— Та не, мы же мимо будем проходить, — сказал Паша.
— Но всё равно там какой-то ад.
— Есть предложения лучше?
— Ну вылезти сейчас налево на Железнодорожное шоссе и пробиваемся к Бусовой горе и Зверинцу, таким образом между нами и Лыской будет железная дорога с ее оградой.
— Ну и? Доберемся по низу до Телички…
— А там посмотрим по обстановке и может махнем на мост Кирпы или Патона.
— Так а на кой мы всё время по Лыбеди шли? Можно было просто по верху идти и кричать — мы здесь, мы ходячая еда!
— Тебе какая разница? Тебя и в Лыбеди покусали.
Между тем они неумолимо продолжали следовать течению реки. Еще один мост, меньше, железнодорожный, с белыми столбиками парапета. Пешеходным оставался только правый берег желоба, по которому и шли, а левый был наклонным и сильно зарос пробившимися из щелей в бетоне кустами.
— А что за лысый тип, которому ты рожу разбила? — спросил Паша Пуджу.
— Он еще в поезде достал. Есть такие достающие люди. С самого Харькова проел мозги. А когда поезд встал и смертоубийство в соседнем вагоне началось, и кстати связь с начальником поезда прервалась, я не могла этого лысого успокоить никак, он злился, что-то требовал, потом стал меня толкать. Я тогда сдержалась, хотя очень хотела его рожей в унитаз ткнуть. А ведь могла!
— Охотно верю!
За мостом через Лыбедь лежала труба, хоженая отчаянными. Потом еще один мостик.
— Что тут так много мостов? — спросила Пуджа.
— Этот идет на маргариновый завод и фабрику Карла Маркса. Одна колея со стрелкой, — пояснила Веста.
Впереди показалось уходящее под поверхность земли бетонное сооружение в три, разделенных перегородками, входа — посередине вливался внутренний желоб Лыбеди, а берега внешнего дорогами заходили по обе его стороны под землю, отмежеванные от реки прямоугольными колоннами.
Справа, предшествуя этому, из бокового портала к Лыбеди присоединялся желоб поменьше, по которому текла навскидку чистая вода.
— Что это за чудо? — у Пуджи был день вопросов.
Паша опередил Весту:
— Вход в часть коллектора Лыбеди, диггеры называют эту часть ПБС — пещера белых сталактитов.
— Мы пройдем по нему несколько километров, — сказала Веста.
— А справа что?
— Это вливается речка Ореховатка, она течет от Голосеевского парка.
— От такого пруда около станции метро «Голосеевская», да?
— Да.
Перейдя меленькое устье Ореховатки, они остановились у самого входа в Пещеру белых сталактитов. Оттуда веяло бетонной сыростью и прохладой.
— Ну что, мы идем во тьму, — сказала Веста, включая фонарик.
— Хотя стремимся к свету, — клацнула своим Яна.
Паша нацепил и зажег налобник.
— А мне? — попросила Пуджа. Веста дала ей свой запасной.
Лыбедь тут перекатывалась зеленовато-желтыми поперечными волнами, прозрачная вода Ореховатки, падающая с полуметровой высоты, создавала постоянный шум. Впереди, в темноте, роились бесчисленные комары.
— Слышите? — спросила Яна, — Над нами по трассе всё еще ездят машины. Правда мало.
После краткого жестяного удара, над
