— Но…
— Знаю, знаю. Мы люди Мальборо. Его подопечные. Своим продвижением мы обязаны ему. Он нам доверяет. Вот в чем его слабость! В политике неразумно доверять кому бы то ни было.
— Вам я доверяю.
— Дорогой друг, мы с тобой попутчики. Мне полезна твоя поддержка, тебе — моя влиятельность. Мы идем бок о бок. Соперники наши — Мальборо. Если не быть начеку, то придется соглашаться с герцогом во всем — то есть повиноваться Саре. А если откажемся, то распростимся с политикой.
Сент-Джон пожал плечами.
— Мириться с таким положением дел? Громадная ошибка, Генри. Никогда не мирись с тем, что тебя не устраивает.
— Значит… вы намерены выступить против Мальборо?
— Ты выражаешься слишком резко. Скажу так — если мы хотим чего-то добиться, то нельзя сидеть сложа руки. Надо идти вперед. Исследовать территорию, искать выгодные позиции. Вот этим я и намерен заняться.
— Каким же образом?
Харли засмеялся.
— Не догадываешься? Тогда скажу, потому что мы союзники. Ты ведь знаешь, что, продвигаясь вперед, я поведу с собой тебя?
— Мы действовали заодно; вы помогали мне, ободряли меня.
— И оба одновременно получили места в правительстве. Мы в одной упряжке, Генри. Не забывай этого. Теперь, на какой территории стал бы ты вести разведку, готовясь к предстоящей битве? Не знаешь, что ответить, Генри. С тобой это случается редко. В спальне королевы, дорогой мой друг, вот где! И время настало. Ты увидишь, что я готов приняться за дело.
«Замечательное время!» — думала Сара. Маль писал ей о своих планах и любви. «Я охотно отказался бы от честолюбивых устремлений, от будущей славы ради зеницы моего ока». Они вновь вместе и никаких глупостей больше не допустят. Герцогиня не сомневалась, что если в слухе, который передал Сандерленд, и была какая-то доля правды, то Маль получил хороший урок. Он в жизни не посмеет взглянуть на другую женщину.
Сара ездила осмотреть местоположение будущего дворца. Вудсток был восхитительным и романтичным. Когда-то Генрих Второй проводил там время с красавицей Розамундой Клиффорд и, чтобы избежать ревности королевы Элеоноры, решил построить для любовницы коттедж в лабиринте, ходов которого почти никто не знал. Элеонора, с целью уничтожить соперницу, велела подложить в карман Розамунде клубок шелковых ниток, чтобы он разматывался при ходьбе по лабиринту. Эта нить привела Элеонору к коттеджу, где она предложила сопернице на выбор кинжал или чашу яда.
«Слухи!» — насмешливо подумала Сара, знающая, как они возникают. Однако же Розамунда скончалась вскоре после того, как о ее связи с королем стало известно. Королева, несомненно, была к этому причастна.
Сара прекрасно понимала королеву. «Я бы отравила или заколола любую женщину, которой Маль отдал бы предпочтение передо мной! — думала она. — Хотя, что за глупые мысли! Он любит только меня. Лежащее в кармане письмо красноречиво говорит об этом».
Романтическое прошлое Вудстока возбуждало ее. Здесь родился Черный Принц; здесь томилась в заключении Елизавета; здесь скрывался Карл Первый после битвы при Эджхилле. Но теперь в этом месте будет выстроен дворец Бленхейм, и никто даже не вспомнит ни о Елизавете, ни о Карле, ни о красавице Розамунде. Будут говорить: «Это Бленхейм, построенный в память одной из величайших побед в истории Англии, одержанной величайшим из английских полководцев».
Место было великолепное: парк в две тысячи акров у реки Глайм. Саре не терпелось начать строительство, и, возвратясь из Вудстока, она предложила сэру Кристоферу Рену спроектировать дворец.
Правда, Рен уже состарился, и возможно, лучше обратиться к другому архитектору? Сара слышала, что Джон Вэнбру прекрасно перестраивает замок Ховард, принадлежавший графу Карлайлу. Он шел в гору, Рен — под уклон.
— Разумеется, вашей светлости надо обратиться к Вэнбру. Он не только архитектор, но и остроумный комедиограф, — советовали все вокруг.
— Пусть покажет, на что способен, — сказала Сара, и в результате проекту Джона Вэнбру было отдано предпочтение перед проектом Рена.
Ходом строительства Сара была довольна. Но начались осложнения дома, и опять из-за Мэри, шестнадцатилетней красавицы, пожалуй, самой красивой в этой блистающей красотой семье.
После того злосчастного романа в Сент-Олбансе Сара поняла, что ее нужно поскорее выдать замуж.
С Джоном она не говорила о Мэри. Он слишком потакал дочерям и мог бы даже объединиться с ними против нее. Но нет, Сара исключала это. При ее бурных отношениях с членами семьи Джон всегда старался всеми силами примирить с нею детей. «Вы должны слушаться маму. Она лучше знает». И эти наглые девчонки — Генриетта и особенно Мэри — висли у него на шее со словами: «Папа, только ты нас понимаешь. Мы это видим!» Если бы Маль не был всецело предан жене, в семье бы возник конфликт.
Мэри оставалась мрачной, дулась на мать. Сара сказала дочери, что, будь у нее время, она поддалась бы искушению задать ей порку.
Губы Мэри скривились в презрительной усмешке, и Сара едва сдержала желание ударить ее.
Ясно, что девушку следует выдать замуж побыстрее.
Соискателей ее руки было много. Во-первых, кто не хотел бы породниться с Мальборо? Во-вторых, Мэри, несмотря на ее нынешнюю угрюмость, была очень привлекательна.
Лорд Таллибардайн делал осторожные подходы к Саре, и она была бы отнюдь не против подобной партии. Наследник графа Питерборо был определенно увлечен девушкой, лорд Хантингдон намекал, что интересуется ею. Существовали и другие, но Сара даже не принимала их во внимание. Было ясно, что выдать Мэри замуж проще простого.
Однако едва герцогиня заговаривала с дочерью на эту тему, та упрямилась.
— Не хочу выходить за того, кого для меня выберешь ты.
— Значит, намерена умереть старой девой?
— Я этого не говорила.
— Выйдешь за того, кого выберу я, или не выйдешь вовсе.
— Значит, остается только умереть старой девой, — ответила эта наглая девица.
— Лорд Хантингдон — сын графа Кромарти, — напомнила дочери Сара.
— Знаю.
— Стало быть, ты считаешь, он недостаточно хорош для тебя?
— Мне еще рано замуж — ты сама недавно говорила.
— Рано выходить за неподходящего человека.
— Не понимаю, какую роль играет здесь возраст.
— Зато я понимаю, что для меня твоя наглость.
Так у них обстояли дела. Вечно шли ссоры, к Мэри стал проявлять интерес лорд Монтимер, сын графа Монтегю.
— Лорд Монтимер весьма достойный человек, — сказала Сара.
— Потому что должен унаследовать отцовский титул?
— Тем, кто отвергает лучшее, зачастую приходится довольствоваться худшим.
