они вдвоём обязательно следовали за ней, сопровождая от нашего строящегося поместья до больницы и обратно.
В первую очередь из-за её отца Джеферсона Голда. Он узнал довольно скоро, что произошло с Алианеттой и теперь пытался выразить нам ноту протеста, чтобы получить возможность объявить войну. Он прекрасно понимал, что отпор мы не дадим, и желал этим воспользоваться просто потому, что хотел крови.
Однако его нота протеста так и оставалась до сих пор недействительной, так как предъявлять он её должен был Лорье. Будет точнее сказать, что он её объявлял, однако это тут же пресекло министерство по делам домов и семей, не находя в ней повода для претензий к нам. Где пострадала Алианетта — у Лорье. Кто гарантировал её безопасность — Лорье. Кто находился с ней в тот момент — Лорье. Всё складывалось исключительно в нашу пользу, и сейчас это дело по многочисленным просьба Марианетты находилось под их личным контролем. Поэтому Голд пока ничего не предпринимал.
И сейчас Катэрия была как раз на одном из таких приёмов в то время, когда мы с Зигфридом возвращались на грузовике, перегоняя детали для корабля. Хотели воспользоваться грузовым кораблём, однако на нём Катэрия и отправилась как раз-таки в больницу.
— Как думаешь, что будет на линкоре? — негромко спросил Зигфрид, пока мы ехали по дороге.
— Что именно ты хочешь услышать? — спросил я.
— Когда мы пересекли границу Альта Семиты, то нас всех разбросало по этому острову. Значит это, что там тоже никого не будет?
— Меня волнует не это, — ответил я негромко и переключил передачу на следующую, разгоняясь на прямой.
Сегодня за рулём был я. Научившись ездить, я пользовался каждой возможностью поуправлять машиной, получая от этого определённое удовольствие. Ощущать, как машина рулится, отзывается на газ, чувствовать скорость — в этом что-то было, что-то расслабляющее и успокаивающее.
— Ты про… — посмотрел он на меня.
— Систему автоматического огня, — негромко ответил я. — Если линкор не обесточили и если на нём включён режим автоматического режима патрулирования, то мы можем и не подобраться к нему.
— Думаешь?
— Что она включена? Хотелось бы верить, что нет, но я не отрицаю такой возможности. Он мог встать на консервацию автоматически, но не встал, раз отвечал на запрос о помощи. А значит он работает, и работает штатно. Отсюда можно предположить, что и система автоматического огня на нём может быть включена.
Вообще, это не проблема. Все корабли имеют что-то типа местного аналога «свой-чужой», который позволяет избегать как раз таких ситуаций. То есть по своим стрелять он не должен. Принцип схож с принципов автонаведения на турелях.
Но если корабль старый, то есть вероятность, что его система устаревшая и может не распознать нас. А выжить под концентрированным огнём линкора будет попросту невозможно.
Я не загадываю сейчас, что и как будет. Система автоматического огня может быть включена, может быть выключена, тут не предугадаешь. Уже на месте мы сразу об этом узнаем. Но если она действительно включена, тогда у нас возникнут проблемы, которые я не буду знать, как решить.
Но это будет потом, когда мы починим корабль, поэтому можно пока и не загадывать. Сейчас было самым главным доехать до поместья и выгрузить всё, так как постепенно начинает смеркаться, и мне бы не хотелось оказаться на дороге ночью.
В этот момент у нас ожила рация.
— Грант? Грант, ты здесь?
Это был голос Марианетты. Обычно для важных разговоров мы не используем рацию, так как высок риск перехвата, или используем защищённые частоты. Но если просто надо что-то спросить или попросить, то пользовались и обычной. Поэтому я без задней мысли взять трубку и поднёс её ко рту.
— На связи.
— Вам ещё долго возвращаться? — спросила она, но я уже по голосу чувствовал, что ей что-то не терпится рассказать. В последнее время у Марианетты было мало поводов для радости, но здесь её голос буквально источал счастье.
— Час—полтора плюс-минус. Что-то случилось?
— … я скажу или сама хочешь… — Марианетта не отключила связь, с кем-то переговариваясь. — … хорошо, но было бы лучше самой… Грант, ты меня слышишь?
— Да, что случилось? — насторожился я.
— У меня для тебя хорошая новость.
У меня так и крутилось на языке «Катэрия сделала аборт?», но я знал, что никто этого вопроса не оценит и просто спросил:
— Что?
— У тебя будет двойня! Сюрприз!!! — радостно выкрикнула в рацию Марианетта.
…
……
………
Я просто сидел. Сидел, давя на газ, и смотрел на трубку в руке, пытаясь сейчас осмыслить то, что мне только что сказали. Потому что это был действительно охуенный внезапный сюрприз в рот мне гранату…
— Грант, ты здесь?
Двойня…
— Грант? Приём, Грант, ты меня слышишь?
Сразу двое, я не уверен, что готов к этому.
— Странно, связь пропала… Грант?
Я уверен, что не готов к этому.
— Грант, ты меня слышишь?
Двойня…
— ГРАНТ!!!
Это же просто пи…
— ГРАНТ!!! ПОВОРОТ!!!
Я в первый раз почувствовал, каково это впасть в полнейший ступор, потеряв контакт с реальностью. И вырвал меня из него громкий вскрик Зигфрида, который резко потянулся к рулю, пытаясь выкрутить его в сторону.
В этот момент я уже сам пришёл в себя, быстро наведя резкость на приближающийся поворот. Руки вперёд мозгов начали выкручивать руль, пытаясь удержать машину на дороге, но было уже поздно. На полном ходу грузовик попросту вылетел с грунтовки прямо в лес. По бамперу и капоту застучали кусты и ветви, один раз машину подбросило на кочке, пока под конец на полном ходу мы не врезались в дерево.
Только в этот момент я понял, что продолжал всё это время давить газ.
Удар пробрал до самых костей, словно ударили басы. Я почувствовал, как сидушка вылетает из-под меня. Как мир устремляется мне навстречу и быстро превращается в одно сплошное пятно прежде, чем разбивается на тысячи осколков.
Это я вылетаю через лобовое стекло навстречу лесу за мгновение до того, как касаюсь земли. Всё кружится вокруг меня в беспощадном круговороте, прежде чем замирает. Мир вокруг пару раз меркнет вместе с сознанием, и я не могу понять до конца, умер ли я или жив. Просто не могу понять этого…
Потому что тебе пора научиться пользоваться вон той ленточкой и пристёгивать себя. Он ещё ремнём безопасности называется. Думаю, слово «безопасность»
