может меня обнять. Ему слишком неудобно драться своими длинными руками так близко, а я чувствую себя комфортно.
Удар за ударом, я постоянно кручусь вокруг него, получая удары и нанося ответные, пока один из них не достигает его челюсти. Зерин слегка покачивается, пытается ответить блоком и отступить, но я делаю ему подножку, и тот падает. Набрасываюсь следом, коленями прижимая его руки к земле и начинаю бить.
Первый, второй третий, четвёртый, пятый… и останавливаюсь, видя, что его попытки вырваться слабеют. Я замираю над ним с поднятым кулаком и смотрю Зерин прямо в глаза, прежде чем произнести:
— Всё кончено, Зерин, я победил.
Он смотрит на меня и не отвечает. Прекрасно понимает, что я прав.
Поэтому, просидев на нём ещё несколько секунд, чтобы дать понять, кто из нас победитель, я медленно встаю с него и отступаю назад. Мне не страшно повернуться к нему спиной, потому что я понимаю, что он не нападёт исподтишка после того, как мы провели дуэль чести. Провели её честно и без оружия. Я не использовал свои силы, которые настойчиво предлагал Тень…
А зря.
…так как не настолько низко пал, чтобы мухлевать в священном поединке, где решалась моя судьба.
У меня есть честь, у меня есть достоинство, и я знаю, как близко рядом с нами обитает ересь, чтобы воспользоваться нашими страхами, чтобы повернуть их против нас самих. Но я победил, победил своими силами, и чувствую, что до сих пор не сдался ереси в своей душе.
Да кому ты вообще нужен блин…
Отойдя в сторону, я поднял пистолет, после чего протянул его Зигфриду рукоятью вперёд. Знак доверия и намёк на то, что мы обязаны соблюдать правила, которым я, даже поражённый хаосом, продолжаю неукоснительно следовать.
Тот смотрит на пистолет пару секунд, после чего берёт его в руки и прячет в кобуру.
— Я скажу то же самое, что сказал Грогу, когда он узнал правду обо мне. Я до сих пор полностью контролирую ту ересь, что закралась ко мне в душу. Я до сих пор верен Империи и Императору. Но есть вероятность, что однажды ересь всё же возьмёт меня под контроль. Мы оба понимаем, что нельзя этого исключать. И если это произойдёт, если ты заметишь, что я делаю что-то вопреки нашим целям, что я уже не я и погружаюсь в ересь — убей меня. Это приказ.
Я искал в глазах Зифгрида понимания, и он молча кивнул, разглядывал меня.
— Есть.
— Отлично. А теперь вернёмся к грузовику. Уверен, что они всё слышали и уже должны были отправить помощь.
За нами вернулись на грузовике где-то минут через сорок. Среди четырёх мужчин, которые приехали, был и Грог, который внимательно окинул наши побитые лица взглядом. Может Грог и соображал иногда медленно, но сейчас он всё прекрасно понял, особенно глядя на разрубленных на части Адских гончих.
— Он всё знает? — глухо уточнил он.
— Да, — кивнул я. — Сейчас уходим. Завтра вернёмся за машиной.
Никто не спорил. Мы сели в небольшой грузовичок и отправились к поместью, до которого не доехали каких-то полчаса. И ведь надо была Марианетте так вовремя сообщить мне эту новость. Даже не знаю, что на меня нашло.
Но едва я решил один вопрос, как тут же столкнулся с другим. Почти сразу по прибытию нас отвели к ней, где меня встретила Катэрия. Удивительно, насколько спокойно она меня встретила. Сидела на стуле с ровной спиной, сложа руки на коленках, и разглядывала меня. Интересно, она вообще волновалась о том, что нами произошло?
— Как ты, Грант? — ласково произнесла Марианетта, приложив ладони к моим щёкам и аккуратно покрутив мою голову влево-вправо, разглядывая лицо.
— Нормально. Немного ударился о лобовое стекло, когда врезались, но не более.
— Прости, не надо было тебе, наверное, этого говорить, когда ты был за рулём, но я думала, что тебя обрадует эта новость, — виновато улыбнулась она.
— Как вообще так получилось? — негромко спросил я, глядя на Катэрию.
— Что именно? — спокойно ответила та, встретившись со мной взглядом.
— Вот… вот это, — указал я на её живот рукой. — Почему их вообще двое оказалось?
— Ну, иногда рождаются двойни у женщин, Грант, — пожала та плечами. — А ты удивлён?
— Да как бы тебе сказать… у нас же один раз всего было. Почему мы переспали один раз, а их целых два⁈
— Ну как бы это не так работает, — улыбнулась Марианетта, после чего перевела взгляд на Катэрию. — А вы… что, совсем не спите вместе?
— Это личное, — тут же ответила та.
Марианетта посмотрела на меня.
— Отвечать не буду, — отрезал я.
Женщина вздохнула, покачав головой.
— Вот молодёжь пошла… Вы же молодые. Надо пользоваться тем, что даёт вам природа. Вот я в ваше время, как замуж вышла…
— Можно без подробностей? — попросил я.
— А я и не собиралась, — улыбнулась та хитро. — А теперь идите к себе и подумайте над своим поведением, детишки.
И буквально вытолкала нас за порог.
Мы застыли прямо у её двери. Просто стояли и смотрели в темноту, которая опустилась на лес, не говоря ни слова. Не знаю, о чём думала Катэрия, но я пытался понять, как так получилось, что один ребёнок превратился в двоих. Я знал медицину, но ровно в тех границах, которые требовались на поле боя. А тут… как представлю, что вместо одной мелочи у меня будет сразу две, мороз по коже пробегает.
— Идём домой? — тихо предложила Катэрия.
— Идём.
И медленно мы двинулись через засыпающий городок из жилых контейнеров к своему.
Её ладонь осторожно поймала мои пальцы и сжала.
— Как ты? — спросила Катэрия.
— Нормально.
— Выглядишь очень плохо. Тебе к врачу не надо?
Я провёл пальцами по лицу. Помимо синяков, которые я получил во врем дуэли с Зигфридом, на нём осталось множество неглубоких порезов, которые достались мне после того, как я вылетел через лобовое стекло. По-видимому, надо приучить себя пристёгиваться, как это делаю в корабле.
— Нет, всё в порядке. Жить буду.
— Вот и славно, — кивнула она. Помолчала. Не выдержала и спросила: — Что думаешь по поводу двойни?
— Хочешь знать, рад ли я или нет?
— А ты рад?
— Скорее… я в лёгком шоке,
