Поэтому опусти руку и прими свою смерть и избавление с честью.
Может я и несу с собой ересь, может я действительно заражён и когда-нибудь меня придётся убить, но я делал всё ради того, чтобы выполнить свою миссию. Я ни разу не ступил на неправильный путь, и Зерин сейчас попросту совершает ошибку. А я не хочу из-за неё погибать.
— Нет Зерин, я не позволю себя убить лишь по твоему подозрению.
— Моему? Если бы Грог…
— Грог знает о моей болезни, и он позволил мне жить во имя выполнения нашей миссии. Ты не имеешь права решать это в одиночку просто потому, что так решил сам.
Мы молча смотрели друг на друга в опускающейся ночи.
— Тогда у нас есть лишь один вариант разрешить наш спор, — тихо произнёс он.
* * *
— Надо что-то делать! — Катэрия чуть ли не лезла на Марианетту, которая пыталась связаться с Грантом и Зигфридом. Судя по тому, что они слышали, те попали в аварию, по-видимому, вылетев с дороги. — Нельзя их там бросать на ночь глядя!
— Никто их не бросит, — быстро ответила Марианетта. — Сейчас туда отправим людей и подберём их. Уверена, что с ними всё в порядке.
Но Катэрия уже, бросившись на улицу, выскочила из домика. Марианетте пришлось бросить рацию и выскочить за ней следом, чтобы нагнать на полпути к автомобилям. Та, казалось, совсем не думала головой.
— Стой! Стой, тебе говорю! Ты куда собралась⁈ — Марианетта поймала её за плечо на полпути к машинам. Катэрия попыталась вырваться и Марианетта рявкнула, схватив её за плечи и развернув к себе, держа крепко. — Да тишь твою налево, Катэрия, а ну-ка стоять! Ты что творишь⁈
— Но там… — глаза Катэрии бегали, она явно паниковала. Но внезапно серьёзное и жёсткое лицо Маринетты, которая, казалось, не способна быть немягкой, слегка отрезвила её.
— Успокойся, слышишь? Вдохни и выдохни, смотри мне в глаза. Давай, вдох-выдох, вдох-выдох, — твёрдо произнесла она и, дождавшись, когда девушка возьмёт себя в руки, спокойно продолжила. — Я знаю, что ты волнуешься, но куда ты беременная собралась? Чем ты-то поможешь?
— Я могу помочь!
— Я знаю, что можешь. И на твоём месте, я бы, скорее всего, поступила так же. Но ты уже паникуешь. Знаю, что тебе не всё равно, и я тоже волнуюсь за них, но давай предоставим эту работу мужчинам, хорошо? Грогу. Он-то точно справится и сделает всё, чтобы спасти своего друга. Давай доверим это дело тем, кто сможет помочь, согласна?
Катэрии пришлось приложить усилия, чтобы взять себя в руки. Ей хотелось броситься на помощь прямо сейчас. Мало ей младшей сестры, которая не выходит из комы, так тут ещё и отца своих детей может потерять! Но разум всё же взял верх над чувствами.
— Да, хорошо… — выдохнула она.
— Вот и отлично. Иди в дом, жди меня, я скоро вернусь. Всё будет хорошо.
Марианетта не винила Катэрию. Девушка беремена, девушка волнуется за своего мужчину. Будь она на её месте, то же начала бы паниковать, ещё как. Но, в конце концов, не для того ли нужны старшие, чтобы помогать младшим и усмирять их пыл, предупреждая их необдуманные поступки?
Развернув на полпути Катэрию, Марианетта сама бросилась собирать подмогу.
— Грог! Грог, быстро сюда! — она бежала через лагерь, выкрикивая имя друга Гранта, и тот выскочил прямо перед ней просто из неоткуда с видом, будто был уже готов броситься в самое пекло.
— Что случилось?
— Грант с Зигфридом. Они попали в аварию где-то на дороге. Срочно возьми с собой несколько человек и выезжай. Сейчас опускается ночь, и нельзя их оставлять там в диких землях одних, особенно когда они могут быть ранены.
— Собрать людей, выдвинуться, принял, — кивнул он и уже сам бросился собирать небольшую спасательную группу, оставляя Марианетту за спиной.
Та в свою очередь, проводив его взглядом, направилась обратно к Катэрии. Девушке, которая и так слишком эмоциональна из-за своего положения требовалась в первую очередь поддержка. В конце концов, она тоже когда-то была матерью и прекрасно понимала, что та чувствует сейчас. И нет ничего важнее, чем показать, что сейчас она не одна.
* * *
Зерин был хорошим бойцом. В конце концов, в космодесанте плохих бойцов не бывает. Но даже так, мы все отличаемся между собой. Кто-то умеет делать что-то лучше, чем остальные, и если речь идёт о рукопашном бое, здесь всё же преимущество было на моей стороне.
Суд чести — сражение, где каждый отстаивает свою точку зрения, свою правоту и невиновность в честном сражении, где проигравший теряет всё. На этом мы и сошлись. Это был единственный вариант разрешить наши разногласия.
Он откинул пистолет, я откинул свои силы, и теперь мы сражались на кулаках, пытаясь доказать свою правоту.
С прошлого боя с Грогом я стал крепче и сильнее. Зарядка и тренировки в свободное время пусть и не могли вернуть меня к прежнему состоянию, но сделали крепче и выносливее. А значит у меня были шансы выиграть этот поединок, где решалась моя судьба.
Мы двигались плавно, иногда срываясь друг к другу, чтобы нанести удар. Он был выше, его руки были длиннее, и на дистанции Зерин выигрывал, спокойно доставая меня. Но в близи его преимущество становилось недостатком.
Удар в живот, удар по почкам, после чего пытаюсь достать его челюсть, и он вновь разрывает расстояние, тяжело дыша, едва не попав мне в висок, после чего бой бы сразу прекратился. Мы смотрим друг на друга, и в наших взглядах нет ни ярости, ни злобы. Лишь сосредоточение и внимательность.
Мы медленно делаем полукруг, после чего вновь срываемся в атаку. Я резко ухожу в сторону, пропуская его удар мимо. Кулак чиркает мне по голове, но я спокойно достаю ему до голени и концом ботинка пробиваю так, что Зерин вновь кренится. Удар за ударом, не спеша вступать в окончательную схватку, я выбиваю ему опору, пока он не начинает прихрамывать. Зерин тоже пытается сделать так же, и Грогом у него бы это вышло, однако я более юркий и маленький, по мне сложнее попасть.
Когда становится понятно, что теперь Зерин сильно хромает и уже не способен быстро двигаться, я перехожу в атаку, чтобы окончательно добить его. Получаю пару ударов по лицу, но оказываюсь настолько близко, что кажется, что он
