class="p1">— Фуситэ, присмотри за нашей пленницей, — попросил Закуро. — А я пока разожгу печь. Похоже, эта бойлерная давно не использовалась.
Женщина кивнула, а ронин подошёл к топке, с лязгом открыл заслонку и принялся бросать в неё лопатой уголь. К счастью, небольшой запас остался с тех времён, когда печь ещё что-то отапливала — вероятно, прежде к ней относилась готиница или частный дом. Теперь окружающие здания снесли (а может, сами развалились), и на их месте появилось множество жалких лачуг, обитатели которых предпочитали греться, завернувшись в одеяла или разводя костры прямо в жилище.
Вампирша наблюдала за ронином без интереса, но с едва скрываемым торжеством. Она больше не пыталась заговаривать с «сестрой» — её вполне устраивало происходящее. Конечно, придётся помучаться в огне, может быть, даже довольно долго, но всё же это лучше, чем смерть. А уж потом она отомстит! Людишки пожалеют, что связались с ней! Ох, как пожалеют! Вампирша едва сдерживала злобную усмешку, представляя, как станет рвать своих мучителей на мелкие кусочки.
Закуро и Фуситэ не подавали виду, что понимают ход мыслей кианши.
— Готово! — объявил через несколько минут ронин, распрямившись и отбросив лопату.
В огромной топке полыхал разведённый при помощи масла огонь. Угли быстро разгорались, от печи ощутимо веяло теплом.
— Прошу! — с нарочитой глумливостью проговорил Закуро, подталкивая вампиршу к топке.
Та, наконец, сообразила, что пора изобразить отчаяние, и принялась неистово упираться, но Фуситэ с Закуро легко запихнули её в огонь и заложили заслонку ломом.
— Сдохни, тварь! — крикнул ронин для большего правдоподобия. — Надеюсь, ты испытаешь ужасные муки прежде, чем отправишься в небытие!
При этих словах Фуситэ заметно вздрогнула. Хоть она и держалась молодцом, но кианши всё же некогда была её сестрой, и она не могла не думать об этом. Закуро положил руку ей на плечо, но ничего не сказал: слова утешения не шли на ум. Даже Дару, всегда скорый на ответ, промолчал.
Закуро и Фуситэ направились к выходу из бойлерной. На улице ронин вновь навесил на щеколду замок.
— Думаешь, получится? — спросила женщина.
— Почему бы и нет? Надо верить в лучшее.
— Так говорил мой муж.
— Я знаю.
Они огляделись в поисках подходящего для засады места. Через дорогу стоял плетень, к нему они и направились.
— Так надо, — сказал Закуро, когда они спрятались и начали готовить склянки с маслом. — Ты же понимаешь?
Фуситэ кивнула.
— Обещай, что мы не упустим его! — проговорила она, и ронин поразился тому, насколько яростной была переполнявшая женщину ненависть.
— Он получит своё, — сказал Закуро твёрдо. — Ты сама пронзишь его сердце.
Фуситэ удовлетворённо кивнула.
— Мне очень жаль, что мы не проверили, был ли проведён ритуал обращения, и тебе пришлось встретиться с Рутико теперь, когда она стала кианши, — проговорил Закуро. — Если б мы подождали, она уже покоилась бы с миром.
— Не вини себя, — возразила Фуситэ. — Мне следовало убедиться в этом, а не тебе. Кроме того, вспомни, что осталось от Рутико. Кто мог подумать… — она замолчала, не договорив.
— Нигде не сообщалось, что жертвы убийцы восставали из мёртвых, — сказал Закуро. — Мне даже в голову не пришло, что Хозяин мог обратить Рутико.
Женщина кивнула.
— Я тоже об этом не подумала. Но раньше действал кто-то из его Слуг, поэтому и новых кианши не появлялось. Над моей же сестрой он сам потрудился. А теперь мы должны затаиться, — добавила Фуситэ гораздо тише. — Рути… — она осеклась, — эта вампирша наверняка успела послать весточку Хозяину, так что он скоро будет здесь.
— Нельзя, чтобы он заметил нас слишком рано, — кивнул Закуро.
Они накрылись валявшимися поблизости дерюгами, совершенно слившись с пейзажем. Теперь даже самый зоркий глаз не сумел бы различить под скомканным тряпьём фигуры двух людей, не сводивших глаз с бойлерной, из трубы которой валил густой чёрный дым.
Закуро представил, как бьётся и корчится в огне тварь, которая не может выбраться, потому что пламя высасывает из неё силы. Заслужила ли она подобную пытку? Чужая кровь требовалась кианши для выживания — так же, как мясо необходимо хищникам. Но ведь люди устраивают облавы на тигров, когда те становятся людоедами. И всё же… одно дело убить, а другое — сунуть в огонь, обрекая на страшную пытку. Ронин повернул голову в сторону Фуситэ, но её лицо скрывала темнота. О чём она думала? Что чувствовала?
Поджарая фигура скользнула вдоль стены, огляделась и, не заметив ничего подозрительного, легко сорвала замок с двери бойлерной и вошла внутрь. Женщина сильно сжала руку ронина. Ни один из охотников не проронил ни звука.
Закуро чувствовал, как с каждой секундой всё сильнее бьётся его сердце. Он ощутил тревогу, которую испытывал Дару.
Минуты через три дверь бойлерной распахнулась, и на пороге показался вампир. Он нёс обуглившееся, но не уничтоженное тело кианши, от которого чёрными клубами валил дым. По улице распространился тошнотворный запах горелого мяса. Хозяин сделал несколько шагов по направлению к плетню, явно намереваясь скрыться задворками. Он шёл прямо на Закуро и Фуситэ — это было настоящей удачей!
Глава 52
В воздух взлетели сосуды с маслом и горящими фитилями. Прочертив огненные дуги, они ударились о вампира, во все стороны брызнули осколки и полыхающая смесь. Кианши вспыхнул прежде, чем сообразил, что попал в засаду. Яростно взревев, он бросился в сторону и помчался по переулку, однако силы покидали его с каждой секундой, а с тяжёлой ношей на руках убежать от двух молодых и сильных преследователей шансов не было вовсе. Хозяин бросил тело Рутико, но скорости ему это не прибавило. Закуро и Фуситэ выскочили из-за плетня, обнажая на ходу клинки, и поспешили за вампиром. Заметив их, тот попытался свернуть в узкий переулок, но Закуро на бегу запустил в него ещё одной склянкой, и на вампире расцвёл новый огненный цветок. Кроме того, удар едва не сбил ослабевшего кианши с ног: тот споткнулся, и мгновенно был настигнут Фуситэ, которая, легко подпрыгнув, со всего размаха погрузила свой натёртый чесноком клинок в спину ненавистного врага. Повиснув на нём, она вгоняла лезвие всё глубже и глубже, пока гарда не упёрлась в позвоночник вампира. Тварь взвыла, судорожно выгнулась и рухнула на землю. Фуситэ откатилась, сбивая с одежды перекинувшееся на неё пламя.
Тем временем Рутико сумела подняться. Всё её тело преставляло жуткую кровоточащую рану. Обуглившаяся плоть воняла нестерпимо.
Закуро подскочил к вампирше, занося катану. Перед ним мелькнули расширенные от ужаса глаза со слишком светлыми радужными оболочками, а затем клинок, описав широкий полукруг, с хрустом вошёл в
