Старшиной лесных гномов на большом сходе выкрикнули другого корневика, близкого дружка Вестри, — этому клану привыкли доверять.
Тропинку, которой ходят лесные гномы, не в силах углядеть никакой человеческий глаз. Даже примятая трава спешит распрямиться, после того как пройдут низкорослые путники, — они знают для этого особое Слово. С давних, незапамятных пор блюдут лесные гномы наравне с Хранителями зеленый ковер Покрова Ялини, и за то от младшей, любимой сестры Ямерта получили они немалую власть над растущими на земле созданиями. И потому Слово гнома может заставить подняться примятую его нетяжелой ногой траву, расступиться густые ветви орешника, обрести крепкость камня рыхлую моховую кочку в глухом болоте-зыбуне.
Потайными путями, неведомыми ни пущевым хедам, ни болотным троллям, ни иным злобным обитателям чащоб, Вестри вел свой небольшой караван на северо-запад, где леса упрямо карабкались вверх по пологим склонам далеко оттянувшихся отрогов Северного хребта. Однако шли не просто так, одной ровной, хоть и секретной тропой. Вестри петлял, сдваивал и страивал следы, точно уходящий от погони заяц; несколько раз гномы ныряли в барсучьи норы, спускались еще ниже — в заброшенные ходы гурров, коих выбили из этих мест полтораста лет назад, когда Вестри был еще совсем молод. Однако и на его плече оставило след зазубренное навершие гуррского копья… Жестокие тогда были дни и кровавые: непривычным к войне лесным гномам пришлось биться насмерть, однако они выстояли. После того как бежая из их владений последний гурр, многие старейшины предлагали засыпать поганые логовища, однако Вестри тогда пришла в голову не столь уж и сложная мысль — попытаться приспособить разветвленную, пролегшую под всем лесом систему подземных ходов для нужд самих гномов. Ему удалось убедить сородичей, и с тех пор он прослыл умником. Приглядывать за тоннелями поручил барсукам; так у Лесного Народа появилось надежное убежище.
И сейчас именно этими-то ходами и вел своих Вестри, вел, опасаясь злобных Духов, от которых не скроешься ни на какой из тайных троп; а если колдуны Черного Ордена настолько сильны, что смогли справиться с самим Дор— Вейтарном (его Вестри вообще мнил непобедимым, и никому так и не стало ведомо, чего стоили ему те уверенные слова, что Орден Койаров вовсе не всесилен), то такие чародеи запросто закляли бы какого-нибудь такого Духа, чтобы тот выложил все, что видел и запомнил… И потому, чтобы даже Духи не смогли бы понять, куда он держит путь, и путал Вестри следы так, как еще ни разу в жизни.
Мало-помалу они приближались к границам владений своего племени. Утро третьего дня пути они встретили уже в предгорьях. Буки и дубы уступили место темным горным елям, воздвигнувшимся подобно суровым часовым над легкомысленным разнотравьем высотных лугов. Здесь кончались ходы гурров, и частенько забредали сюда жестокие горные тролли — поохотиться на Лесной Народ, всегда стремившийся на богатые яркими цветами луга. В окрестностях этих лугов обитали лучшие пчелиные семьи, дававшие самый дорогой мед во всем Западном Хьерварде.
Высокую цену платили за целебные желтые соты, полные превосходного медвяного нектара, короли и бароны ближних и дальних земель. Мед этот обогащал гномов; однако они не понимали надобности в роскоши и предпочитали копить, а не транжирить деньги; не раз приходилось им уже откупаться этим золотом от алчных купцов, подбивавших людей из подлесных деревень вырубить великолепные корабельные рощи. Тогда схороненное в лесных тайниках золото утекало в руки Вольных Охотников; стрелы и копья лихих наемников всегда внушали купцам должное почтение. И все же храбрые купцы не оставляли попыток, а значит, гномы не могли бросить свой медовый промысел. Хитрые тролли об этом прекрасно знали.
Вестри осторожно высунул голову из-за ветки. Не дрогнул ни один листик, не шелохнулся ни один стебелек, даже чуткий ястреб не смог бы заметить движения гнома.
Перед Вестри расстилался обширный луг, на противоположной северной стороне вздымался густой частокол елей, еще дальше возвышался гребень острых черных скал — здесь на поверхность выступали обнаженные кости земли. Там, среди агатово— темных глыб, таился потайной проход в укромную долину, ведомый из всего лесного племени одному только Вестри. Здесь была назначена встреча с теми, кто нес Трогвара.
Укрыв своих в непролазном орешнике, Вестри долго наблюдал, переползая с места, на место. На глаз все казалось спокойным, и все же опытного в стычках с нечистью гнома не оставляла тревога. Что-то было не так на этом лугу! Вроде бы как-то странно торчат лапы у елок, похоже, что этот цветок не растет так наискось, а придавлен чьей-то босой ногой и потом распрямлен заклинанием…
Гном взялся за рукоять своего короткого кинжала. Он был заказан у подгорных мастеров и стоил Вестри дохода пяти сезонов медосбора; однако клинок оправдывал цену. Наконец; заметив чуть менее плотный хвойный покров под одной из елей, гном осторожно ковырнул его лезвием — и отшатнулся от ударившей в нос густой вони тролличьего навоза. Где-то неподалеку была засада. Вестри тотчас прошиб холодный пот. Первым его желанием было бежать к тому месту, где укрывались родные — жена с тремя детьми, младшие братья с женами и племянниками; всего двенадцать душ, — однако гном с большим трудом, но все же справился с искушением. Ясно как день, что тролль уже все учуял, — для этих тварей запах их собственного навоза служил сигналом к началу охоты. Дело в том, что тролли почти не оставляют следов, обнаружить их присутствие можно только по кучам навоза. Однако тролли ухитрились и это приспособить для своей же пользы — они закапывали кучи в хвою, начисто отбивавшую запах, но стоило только нарушить покров, как волны удушливой вони расползались далеко окрест, пробуждая тролля ото сна и указывая ему, в каком направлении вести поиски.
«Ну что ж, дубина-орясина, — зло подумал Вестри. — Давай сюда, не медли! Но мы еще посмотрим, чья возьмет…»
Гном не сделал ни малейшей попытки сбежать. Содрогаясь от омерзения, он кое-как забросал хвоей зловонную кучу, после чего ловко вскарабкался на ель и затаился. Он знал, что его родные уже тоже почувствовали запах и поспешат укрыться; а ему, Вестри, следовало увести кровопийцу-тролля подальше и от своей семьи, и от того места, куда должны были подойти сородичи с Трогваром.
Тролль не заставил себя ждать. Здоровенная мохнатая туша бесшумно появилась из густого молодого ельника и замерла прямо возле того дерева, на которое взобрался Вестри. Тролль поднял безобразную голову, принюхиваясь; вывернутые наружу ноздри его мясистого носа раздувались, глаза горели багровым. Чутье у троллей гораздо острее волчьего — от страшилища не могло ускользнуть, что жертва попыталась скрыться в ветвях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
