- Спасибо, Рубса, тебе тоже удачи и спасибо за то, что спас мою руку. Сейчас я понимаю, как это хорошо, когда у тебя есть две руки, - с этими словами он протянул правую руку вперед.
Они обменялись крепким рукопожатием, и Альбер спрыгнул на землю. Впереди его ждал дом и отдых. Рапорт подождет до завтра, так он решил.
***
Неделю спустя Альбер получил сообщение на свой псифон, и улыбка заиграла на его лице. На его счет в анонимном порядке была перечислена сумма в сто тысяч универсов. С переводом шло вместе короткое сообщение:Бенджи должен летать. Ф.
- Слышишь, Бенджи, - Альбер обратился к металлическому кубу, лежавшему у него на столе, - скоро ты снова полетишь. И, может быть, даже быстрее, чем раньше.
- Рад слышать это, Альбер, - живо ответил Бенджи, - пылиться на столе мне уже порядком надоело.
Неделю спустя в продажу поступила новая модель самого быстрого гражданского транспорта на рынке – Fao-4000x. Просили за нее ровно 99 тысяч. У Альбера как раз была необходимая сумма, и даже оставалось еще на полный бак.
- Переход на ручной режим означает полное отключение автоматических и вспомогательных систем управления. Включить ручной режим?
- Бенджи.- При возникновении экстренной ситуации системы корабля не смогут вмешаться и взять на себя управление, не получив соответствующей команды. Вы уверены, что хотите включить ручной режим?
- Бенджи!
- В бортовой компьютер будет занесена соответственная отметка об осознанном переходе на ручной режим. Все равно перейти на него?
- Ну, Бенджи! Сколько это все еще будет продолжаться?! – возмущенный упрямством бортового компьютера выкрикнул Альбер и засмеялся в голос.
Судя по рекламным текстам, новый Fao-4000 набирал скорость на 2000 километров в час больше, чем его предшественник. При этом расход ядерного топлива сократился на 10 процентов. Ему не терпелось это проверить. Инертная сила вжала его в кресло и он, лавируя по парковочным секциям, устремился наружу. После этого не жалея ни звездолет, ни себя, выжал из него все, на что тот был способен.
- 40200 километров в час – на двести километров в час больше, чем было обещано, – объявил Бенджи.
2 минуты спустя они уже были на орбите, на берегу бескрайнего космоса. Альбер смотрел на далекие звезды, и в его глазах отражался их радостный блеск. Впереди у него была бесконечно долгая жизнь полная ярких красок и впечатлений.
***
Альбер закончил смотреть воспоминание из далекого прошлого и отложил квартоны в сторону. Его накрыло легкой волной меланхолии, и он решил немного отвлечься. До конца дня он смотрел в окно на бриллиантовую Адару и размышлял о том, вызывает ли память о молодости больше радости или печали? Как бы он вел себя, как мыслил, если бы в его мозге хранились все воспоминания из его долгой жизни? Сделало бы это его умнее или только сильнее запутало мыслительные процессы в его несовершенном мозге, подверженном стереотипному мышлению?
В тот вечер Альбер поужинал и лег спать раньше обычного. Настроения засиживаться допоздна не было, а компьютер по-прежнему выполнял все наблюдения в автоматическом режиме. Беспокоиться было не о чем. Наутро он проснулся свежим и отдохнувшим, к нему вернулось хорошее настроение. Для себя он решил, что люди, конечно, обладают рядом больших ограничений и недостатков, но несмотря на это они выбрались в космос, стали членами галактического содружества, они продолжали жить и развиваться и, значит, двигались в верном направлении. И пусть его мозг навсегда останется тем же, что у его далекого предка, который жил в саванне и создавал примитивные орудия труда, он сделает все, чтобы выжать из этого мозга максимум и быть полезным для общества. А еще он решил, что за ближайшие девяносто девять с половиной лет, чтобы не терять время даром, он отсмотрит все свои квартоны, проанализирует все самые важные события из его насыщенного прошлого, сохранит их в своей памяти и возьмет с собой в следующее столетие.
В следующие несколько недель он исправно трудился и отдыхал в соответствии со своим рабочим расписанием, стараясь не думать о том, что выполнял работу, с которой компьютер справился бы и самостоятельно.
Как-то вечером он разложил на рабочем столе перед собой все 29 квартонов в ряд и заметил кое-что странное на одном из них - какую-то незначительную риску, которая резала глаз. Он осторожно поднял двумя пальцами кусочек тонкого стекла и расположил его напротив лица. Свет звезды беспрепятственно проникал сквозь него, отчего темная риска стала лишь более отчетливой. Альбер вгляделся в эту инородную отметину, думая, что же она ему напоминала. Он перевернул квартон обратной стороной и сверху вниз и осознал, что на нем была выцарапана цифра 7. Ничего не понимая, он бросился перебирать все свои квартоны и в ходе тщательного осмотра обнаружил, что несколько из них были дополнительно пронумерованы. Помимо заводского номера там была другая нанесенная позже цифра. Всего там было 8 меченых квартонов, от единицы и до восьмерки. Он разложил их по порядку и думал, как бы они могли там оказаться. Он точно помнил, что ничего подобного на них раньше не было.
Неужели это сделал Фонокс? В тот самый момент, когда он бесцеремонно жонглировал его воспоминаниями, мог ли он тогда оставить на них пометки? И если да, то зачем? Почему он даже после своей смерти преследовал его?
Альбер взял квартон с выцарапанной на нем единицей и покрутил его в пальцах. На этом куске стекла находились воспоминания о девятнадцатом столетии его жизни. Он вернулся на кушетку, вставил его в проигрыватель и обнаружил себя в роли таможенного инспектора на одной из курортных планет
